Чтение онлайн

Браслет смешал звуки. Там были и возглас Шивера: "Ах, ты ж мать!", и мат Грома, и крик Пака: "Страхую!", и короткое пумканье парализаторов.

Время для Камила сжалось - человек летел на него невозможно долго. Казалось, что он может спокойно приготовиться и принять его хоть на колено, хоть на плечо, хоть в объятья. Безумец был русоволос, бородат. Лет двадцати пяти. Кольцо на пальце, тату космолетчика на груди. Наверное, и подготовка была хорошая, и психологическая доводка, а случился Прорыв - и нет тебе человека.

Камилу даже не за детей, а вот за таких уже состоявшихся, чего-то добившихся людей было обиднее всего. Недели, месяцы реабилитации. И, возможно, космос уйдет под запрет навсегда - с недопуском к полетам.

Он поймал на ладони жертву Прорыва с иглами, торчащими из икры, голени и бедра, и, уже бесчувственного, приземлил на пол, зафиксировал, придавил коленом. Глухо стукнула выпавшая из пальцев труба.

От "психов", радостно мигая, помчались носилки, звеня расстегнутым, волочащимся ремнем. Дын-дын-дын.

– Камил, Камил...
– прорезался из браслета голос шефа.

– Да, - ответил Камил, отдавая бородача Паку.

– Что от вас все бегают?

– Не знаю.

Камил отошел с пути носилок.

– А я знаю, - сказал шеф.
– Это вопрос квалификации. И ответственности! Разболтались! Второй номер к "психам" попал!

Камил вздохнул.

– Шеф, какой у вас цвет эмофона?

– Что?! У меня нет эмофона!
– проорал шеф и отключился.

На верхней площадке проявились Шивер и Гром, оба виновато насупленные.

– Вы слышали?
– сказал им Камил.
– От нас все бегают.

– Это я недоглядел, - сказал Шивер.

– Да оба мы ступили, - опустил голову Гром.

– С тренажеров у меня не слезете, - пообещал им Камил.

Носилки унесли бородача прямиком в холл, к эвакуатору.

– Камил, - проклюнулся голос Курдюмова, - как там у вас?

– Народу мало, но те, что есть, все как один буйные и изобретательные, - ответил Камил.
– В общем, не скучно.

– У нас тут тоже, - сказал Курдюмов.
– Вообще, хорошо, я смотрю, накрыло, качественно, на меня двое с вилками выбежали. Будто я - шницель.

– Вы там на каком?
– спросил Камил.

– Седьмой чистим.

– Ого!

– А три этажа пустые. Вот и ого. Но под сотню уже где-то нагребли. "Психи" дергаются, эвакуаторов не хватает.

– Мы пока на первом.

– Ну, я смотрю, ты куклу спасал.

Курдюмов фыркнул.

– Кто?
– просипел Камил.
– Какая зараза...

– Шеф слил видео, - сказал Курдюмов.
– Как учебное пособие. Растренированность, потеря внимания, утрата навыков...

– Гогочи, гогочи... Ладно, отбой, - Камил отрубил связь и поднял глаза на спустившихся Шивера и Грома.
– Все осмотрели?

– Угу, - кивнул Шивер.

– А где прятался этот?
– мотнул головой в сторону холла Камил.

– В массажной ванне. Тепловизор не считал.

– А глаза вам на что?

Шивер с Громом промолчали.

– Так, оба - в режим невидимости, - скомандовал Камил.
– Двойкой впереди. Пак страхует. Я открыт. Чистим дальше.

– Принято.

Перемычка обросла скамейками и оградками из искусственной зелени. Справа, в сетчатой полусфере, тоскливо поскрипывала, вращаясь, детская карусель. Скрип ее действовал Камилу на нервы. Впереди поблескивали зеркальные пластины, в просветы между которыми уже проглядывала радиальная площадка жилого сектора.

Солнце полосой жидкого золота растеклось по стеклу.

– Камил, - произнес Пак, - ты когда-нибудь надолго уходил в красный?

Они двинулись к зеркалам, ловящим солнечные блики.

– К чему это ты?
– спросил Камил, украдкой бросив взгляд на браслет.

– Ну вот Ингол... Другие люди... Они же были нормальные, и вдруг - ненормальные. И мы за ними - с парализаторами.

– Это лучше у "психов" спрашивать.

– Нет, я не про то, - сказал Пак.
– Я о границе. Как ее определить самому?

– Эмофон.

– А без него?

Впереди звякнуло - Шивер задел цепочку на столбиках ограды.

– Без него?
– повторил Камил.
– Могу тебе на память Джерси Гибсон прочитать. "Опасные психоэмоциональные состояния характеризует "залипание" мыслительной деятельности, концентрация и сосредоточение ее на объекте или ситуации (часто - воображаемых, искаженных), как на источниках беспокойства, опасности или угрозы жизни, требующих немедленной (постоянной, цикличной) ответной реакции". Грубо говоря, если в твоей голове начинают крутиться тревожные мысли, это уже маркер.

– Камил, я про то, что если бы нас накрыло, как здесь, в "Ромашках", смогли бы мы адекватно реагировать?

– Не знаю, - ответил Камил.

– И я вот думаю: накрой меня, как вот космолетчика с трубой... Я ведь нашел бы, как применить навыки безопасника.

– Цвет эмофона?

– Желтый. Только что ж вколол.

– Пугаешь, Пак.

– Я сам себя боюсь, - сказал Пак.

Они, разойдясь, проверили боковые дорожки, огибающие зеркала и травяные островки-полянки. След ботинка. Стаканчик из-под кофе.

– Чисто, - сказал Камил.

– У меня тоже, - Пак ногой задвинул съехавшую клумбу.
– У нас где-то пятьсот человек в комплексе, так?

– Так, - признал Камил.

– Не кажется подозрительным, что они все затаились по квартирам?

– Мы пока обошли всего пол-этажа.

– На камерах - никого, - прорезался голос Грома.
– Судя по опрокинутой мебели и щитам, вектор движения однозначный - кого накрыло, тот бежал вниз, к выходу. Часть роя уже на третьем и на четвертом.

– И тоже пусто?

– Ага.

– Значит, скорее всего, те, кто остался в квартирах, считают окружающий мир опасным, - сказал Камил.

– Не понимаю механизма, - сказал Пак.
– Гипновнушение? Направленное высокочастотное излучение? Дубликат чужой памяти?

– С этим к "психам".

– Если бы они что-то знали!

– Поверь, гипотез - море.

– А на деле?

– А на деле, многоуважаемый Пак, ни одна из гипотез нас не касается. Мы оперативники. Нам людей спасать от самих себя.

– Все равно, зла не хватает, - вздохнул Пак.