В сумерках белый туманТянется из-за Ишима –Сколько сказочных странТихо проходят мимо:Яблонь легчайший снег,Голуби стаей белой,Розы несет человек,Розы – охапки целые,Море на берег ведетБелую пену прибоя;Моря прозрачный лед –Белое и голубое.Бархат зимних степей,Белая грусть жасминов,Парус среди зыбей –Белым крылом лебединым.В белом руне облаковГрозные к небу горы,Строки белых стихов,Белый хрустальный город.28 октября 1952
«Затухает ночь. Затихнул чайник…»
Затухает ночь. Затихнул чайник.Ветер затихает за окном.Небо цвета человеческой печалиНаползает на забытый дом.Хорошо послушать в час вечернийМудрую седую тишину –Музыки безмолвное теченье,Поднимающееся в вышину.Ноябрь 1952
ПАМЯТИ ГЕРДЫ
Тихий голос твой услышуВ дерзком шуме бурь ночных.Быстро бегают по крышеЗвери на когтях стальныхИ дерутся. Шерсти клочья,Белой шерсти ледянойЦелый день до самой ночиМимо окон предо мнойПролетают вихрем грозным,Липнут к стеклам. И морозБелые ночные розыУкрашает в блестки звезд.Зажигает блеском звезд.8 ноября 1952
БУРАН
Закрою глаза – и поет прибой,В море спускается вечер,Алое море зовет за собойВ сверкающую быстротечность.В высь кипарисы у древних скал,Розы в огне закатном,На золотистой шкуре пескаВодорослей ржавые пятна.Нет. Не зима шелестит в трубеЗлой ледяной порошей –Вьются глицинии по судьбеНежные и хорошие,Теплое море у наших ног.Вечная песнь прибоя.Ветер, свернувшись, на берег легСонной змеей голубою.Ноябрь 1952
«Вы не прочтете никогда…»
Прощай. Поезда не приходят оттуда.
Прощай. Самолеты туда не летят.
П. Антокольский
Вы не прочтете никогдаСтихи, написанные вам, –В те дни угрюмая бедаПером водила по строкам.Вы не узнаете теперь,Как мимо звезд летит земляИ сколько счастья и потерьВ упругом беге корабля,Какие штормы стерегутЖивых людей землиИ где нашли они приют,Где грустно отцвели.Вы не вернетесь никогдаВ пустой холодный дом,И будет медленно звездаКачаться над прудомИ вдруг, запутавшись в ветвях,На землю упадет –Не удержать ее в руках,Не разглядеть ее полет!8 ноября 1952
«Ковшом «Большой медведицы»…
Ковшом «Большой медведицы»Не зачерпнуть до дна –Сверкает, льется, светитсяНочная глубина.Уйди и стань под звездами,И руки протяни,Лови в прозрачном воздухеЛетящие огни.И в крови человеческойНе звездное ль виноКрепчайшим соком вечностиВ стихи претворено.9 ноября 1952
НОЧЬ
Тьма обступила кругом,Черная в окна глядится,Маленький белый домСжался замерзшей птицей,Робкие крылья сложил,Вздрагивает от ветра.Бьется чуть слышно жизнь,И не дожить до рассвета.14 ноября 1952
«Последний луч, скользнувший по столу…»
Последний луч, скользнувший по столу,Пропал за горизонтом безвозвратно.И час печали – entre chien et loup –Заполз в окно, чужой и непонятный.Ни мрак, ни свет. Шевелятся в углахНеумолимые земные тени.На потолке качает злобный страхСухими щупальцами неживых растений.И все земные грустные дела:Обиды, вины, святотатства, бедыИ то, что жизнь проклятью предала,За мною бродят всюду следом.21 ноября 1952
ИОЛАНТА
Я были слепа, как ИолантаПахли розы в тишине садов,И ручья дремотное «бель-канто»Слышалось в прохладе берегов.Приходили милые подруги,Говорили нежные словаИ делили девичьи досуги.Сеном пахла мягкая трава.И скрипели на песке дорожки.Осторожность медленных шагов,И рука легко касалась кожиНа пути невидимых стволов…26 ноября 1952
«Прозревшей мне сверкнули звезды…»
Прозревшей мне сверкнули звезды,И пробил час, священный час –И свет и яростный, и грозныйНа миг блеснул и вновь погас.Но помню. Помнить буду вечноСнега. Пустыню. Дом пустой.Склонившийся над книгой вечерИ свет лампады золотой.28 ноября 1952
МАМОНТ
Он возник из тьмы тысячелетий,Непонятный, грозный и косматый.Над его заржавленным скелетомСон цветет, цветут чабрец и мята………………………………………………Повстречать бы гостя в час вечерний,Как он шел тропинкой к водопою,Медленно шагал походкой мерной,Грозною качая головою.И земля стонала под ногамиНепонятного космического зверя.Всё склонялось пред его клыками,Люди прятались, таясь, в пещере.Каменные палицы дрожалиИ плотней запахивались шкуры…На скале потомки отыскалиМамонтов священные фигуры.Декабрь 1952