Седьмой этаж. Готические своды.С крылатыми химерами плафон.Москва и ласточка. Здесь слушала я годыИз церкви Антипия перезвон.Москва во мне. Она со мною рядом.Через окошко в комнату вошла. –Вот за кремлевскою тяжелою оградойЦветут невиданные купола,Вот острый шпиль высокой колокольниВонзается в крутые облака,И ветер, приносящий из СокольниковЛесные запахи, потрогает слегкаСтраницы книги. Вот со Спасской башниКремлевские куранты прозвонят,И улиц шум и тишина домашняяНавстречу времени согласные спешат.20-25 января 1947
М. Н. ЯКОВЛЕВОЙ
Романтические розы.
А. Пушкин
Уходят дни. Года идут, подруга,Так девять лет прошло над головой –Мы все бредем по дантовскому кругу,Ведомые бесстрастною бедой.Еще какие суждены утраты,Какую боль изведать суждено.Смотри пылают пурпуром закаты,Последнее, что нам еще дано.Смотри – какие возникают звездыВ прощальный час над милою землей,Досыта пить густой прохладный воздух,Настоянный цветами и луной.И пусть, и пусть, перекликаясь с миромИ не страшась ни боли, ни утрат,Две наши женские простые лирыЛирическим набатом прозвучат.И в эти дни, когда тревогой грознойПылают города, пылает каждый дом,Мы романтические розыСквозь жизнь, сквозь смерть потомкам пронесем!
ВОЛЫ
Большие добрые волыИдут медлительно и равнодушно,Скрипучие колеса тяжелыИ неподвижный воздух сух и душен.Растрескалась бесплодная земля,Колючей пылью под копыта,И облака, тихонько шевелясь,Проходят над дорогой позабытой,И круторогая бок о бок теньПолзет по вянущей полыни –Медлителен и равнодушен день,Затерянный в безрадостной пустыне.10 июня 1951
БЕЗНАДЕЖНОСТЬ
Смотри, как сердце одичало,Звериной шерстью обросло.Над жизнью что-то прозвучалоИ отзвучало и ушло –И кровь беззвучна и спокойна,И мир бесцветен и лукав,Опять гляжу в тоске невольнойНа трепет легкий тусклых трав.14 июня 1952
ПЕЙЗАЖ
Так шли они над этою пустыней,Медлительные азиатские века,И над сухими космами полыниПрошли, не останавливаясь, облака.Здесь сопки лиловеют на рассветах –Чудовищные позвонки змеиИ каменным распластанным скелетомСжимают горизонт в тиски свои.Акыном ветер вкладывает песниВ медлительные, азиатские века –Поет пустыня, свод поет небесный,Поет полынь, качаяся слегка.29 января 1953
«Московский воздух – ласковая грусть…»
Московский воздух – ласковая грусть,Стихов забытых легкое броженье,Знакомых стен, знакомых дней и чувствВеликолепное преображенье.Как будто годы ждали за углом,Когда пройду по улице седая,Когда взгляну на старый милый дом,Свои стихи опять перебирая.Забытые стихи опять плывут ко мне,Опять плывут, забытые, навстречу.Февраль Москва. Холодный грустный вечерСнежинки ледяные на стене.Москва, Москва, я снова тутПо улицам родным брожу и вспоминаю,Как на стекле мимозами цветутФевральские цветы. И знаю, знаю, знаю,Что это фантастическая ложь,Что это бред чужой и непонятный,Что больше нам не встретиться. Но кто жПоет на улице? Гудок поет невнятный,Шуршат машины, и на всем ходуПод шины, под тяжелые колесаЯ молодость далекую везуС какого-то просторного откоса,И не остановиться, не вздохнуть,Лети, шальная, это надо, надо,Последний реквием, последний скорбный путь,Последняя несбывшаяся радость.11 февраля 1958
«Опять поют знакомые слова…»
Опять поют знакомые словаЗабытые давно, забытые навечноСтихи мои. Москва, Москва, Москва,Мой голос крепнет – ты пришла навстречу,И я, не ждавшая тебя, моя Москва,Несмелая, бездомная, чужая,Я чувствую – опять пришли слова,Тревогою прекрасной заряжая.Твой воздух переполнен шумом битв,Словесных бурь, волнением поэтов,О, творческая лирика молитв,Средь древних стен поэтами пропетых!Здесь каждый камень открывает вновьСтраницы мудрости и вдохновенья,О, город, где прошла моя любовьИ молодость прошла поникнувшею тенью.11 февраля 1958
НОРДИК
Далёко на востоке,Где залегли снега,Мой домик одинокий,Разрушенный слегкаОт непогод и вьюги,Стоит и ждет меня,И верный призрак другаОшейником звеня,С забытого порогаГляди в ночной простор,Куда ушла дорогаС далеких снежных гор.5 мая 1958
А. СОБОЛЕВ. БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
18 мая 1920 года ночным поездом из Москвы в Петроград возвращался Александр Александрович Блок. Позади была десятидневная утомительная поездка, вместившая несколько публичных выступлений и светских раутов; что было впереди – мы знаем (и, боюсь, он знал тоже, хотя и в общих чертах). Его чтения в Москве имели большой успех (свидетель фиксировал: «Девицы и молодые люди осаждали его с альбомчиками, прося автограф. Он улыбался и покорно писал» [1] ); следствием этого явился большой урожай поданных из зала и врученных с нарочным писем и записочек. Одна из них (получатель пометил: «в Москве – май 1920») гласила:
1
Дневниковая запись Н. С. Ашукина 9 мая 1920 года (Ашукин Николай. Заметки о виденном и слышанном. Публикации и комментарий Е. А. Муравьевой // Новое литературное обозрение. 1998. № 31. С. 199).
Александр Александрович,
Мне бы не хотелось, чтобы Вы уехали и я бы ничего Вам не сказала.
Познакомиться? Только для того, чтобы услыхать несколько обыкновенно произносимых в таком случае фраз, – я не хочу. А мне надо сказать Вам, что давно, давно я ждала Вас, мечтала об этой встрече: я не знала какой Вы и не видела никогда Ваших портретов. Но писала о Вас стихи. Я должна Вам сказать, что Вы удивительный, гениальный, необыкновенный поэт. Я преклоняюсь перед Вами.
Я не умею писать такие письма, потом я взволнована.
Попрошу Эйгеса передать Вам это письмо.
Александр Александрович, это не сантиментальность, – это искренний порыв. Вы мне дали так много, Ваши книги, переплетенные как евангелие, давно на моем столе.
Наталия Петровна Кугушева родилась в Москве 24 сентября 1899 года. Ее род – татарский, княжеский, разветвленный, богатый – владел имениями в Пензенской, Тамбовской, Тульской и Уфимской губерниях; впрочем, в этом раскидистом родословном древе [3] не так-то просто отыскать нашу героиню: сама она там не значится, а кто из двух подходящих Петров (Петр Иванович (1871–1951), женатый на Лидии N, и Петр Иванович, про которого известен только год рождения - 1865) мог бы оказаться ее родителем, в настоящий момент установить невозможно [4] . Отца она почти не знала: с 1904 года он жил безвылазно за границей; мать (урожденная Шильдер) вторично вышла замуж [5] . Судя по редким упоминаниям в стихах и переписке, у Кугушевой была сестра – судьба ее мне неизвестна.
2
РГАЛИ. Ф. 55. Оп. 1. Ед. хр. 294. Какой из четырех братьев Эйгесов (Вениамин, Александр, Константин или Иосиф Романович) передал это письмо – неизвестно; вероятнее всего – один из двоих последних.
3
Дворянские роды Российской империи. 1721-1917. Т. 3: Князья. М., 1996. С. 154-156.
4
См.: Там же. С. 162, таб. 75; С. 164, таб. 77. В своей поэтической родословной она подчеркивает свое татарское происхождение («Душа далекого разбойного Аная / Во мне веками дикая живет»).
5
См. автобиографию Кугушевой 1923 года (РГАЛИ. Ф. 1068. Оп. 1. Ед. хр. 81).