Прощай, Бобров
Шрифт:
– А куда ты идёшь? Там же совсем темно, что ты там будешь делать …одна? Ты не боишься? У вас дома есть кто-нибудь?
– Не знаю, нет, – печально ответила девочка. – Нет, но я не боюсь, только вы папе не расскажете, Мария Александровна?
– Ничего я ему не расскажу – успокоила её Мария.
– Честно, честно?
– Честно.
– Я боюсь дома одна,– очень доверительно сказала Аня, – только вы папе не говорите. Вы же обещали. А то он расстроится, потому что я часто остаюсь дома одна.
Мария не выдержала, обняла девочку, прижала к себе и ласково погладила по головке. Подумала про себя, что и она, в принципе, такая же одинокая и вслух произнесла:
– А зачем так грустно? Не хочешь быть дома одна? А хочешь, поедем ко мне? Я живу недалеко от вас, а папе оставим записку. Приедет, позвонит. Поехали?
– К вам!? Домой?! Да, да, я хочу поехать к вам! А кто у вас живёт дома?
– Никого, кроме большого, толстого, ленивого чёрного кота. Вот приедешь и познакомишься с ним. Его зовут Боб.
– А он не кусается, не царапается? Он добрый?
– Он очень добрый и очень ленивый. Едем?
– Едем!
Мария быстро, крупным размашистым почерком написала на небольшом белом листочке бумаги, вырванном из записной книжки, свой номер телефона, адрес и приписала « Не волнуйтесь, Аня у меня. Я работаю в школе».
Она прикрепила записку надёжно к двери и побежала обратно к машине.
Вечер прошёл быстро и незаметно. Мария помогла Ане сделать уроки, привела в порядок её одежду, искупала, накормила и уложила спать. Утомлённая огромным количеством новых впечатлений девочка заснула, улыбаясь, едва – едва её головка коснулась подушки. Мария немного постояла перед выключенным телевизором, решая, включить его или нет. Но уложив ребёнка, сама почувствовала усталость и решила лечь спать.
Разбудил её тихий и осторожный звонок в дверь. Ей даже сначала показалось, что это во сне. Но также осторожно звонок повторился вновь. Набросив халат на плечи, она побежала к дверям. Её шаги были услышаны, и голос за дверью опередил её.
– Простите, что так поздно. Это Северцев, отец Ани. Я прочитал вашу записку.
Она сразу открыла дверь. Высокого роста, русоволосый Северцев стоял, улыбаясь и как-то неестественно опираясь на перила.
– Я сейчас не хотела бы её будить, Северцев. Она поужинала, сделала уроки, и я уложила её спать. Может быть, пусть пока она останется у меня. Я учительница в школе, меня попросила отвести её домой Майя Григорьевна. Меня зовут Мария Александровна Боголюбова.
– Ах, вот оно что, а я всё никак не мог сообразить.
– Вы не волнуйтесь. Утром я отвезу её в школу, а оттуда вы сможете её забрать. Хорошо? Мне это совсем не трудно. Даже веселее вдвоём.
– Да, да…конечно, спасибо. Я так благодарен вам, сначала я хотел просто позвонить, но подумал, что ночной звонок может напугать вас. Тогда я пойду. Спокойной ночи.
Говорил он как-то нетвёрдо, чувствовалось, что он подбирает слова и что он, вообще, какой-то неуверенный. Наверное, устал, подумала она.
– Спокойной ночи, Северцев. Простите, уже поздно и сейчас не время читать наставления, но вашей дочери необходимо внимание. Неужели нельзя было придти раньше? Подумайте об этом, да и вид у вас, простите…– и тут её осенило – Вы что, Северцев, пьяны?
– Да, да…– невпопад ответил он, – то есть, нет, конечно. Спокойной ночи, простите. Завтра я обязательно заберу её со школы. Вы идите, идите…– он явно загонял её обратно в квартиру.
– Я уже иду. Странный вы какой-то, однако. Спокойной ночи.
Она почти закрыла дверь, но успела заметить, как он оторвался от перил и медленно, нетвёрдо начал спускаться вниз по лестнице.
Она выскочила обратно на лестничную площадку и крикнула ему вслед
– Эй, Северцев! Может, вам нужна помощь? Вы что, ранены?
– Нет, нет, я просто поскользнулся, – раздался его голос снизу. – Я завтра заеду в школу. А вы, идите, закрывайте дверь.
Шум отъезжающего автомобиля немного успокоил ее, и она вернулась домой.
Утро следующего дня началось как обычно. Мария готовила завтрак на двоих.
– А папа разве не звонил? – спросила Аня.
– Он не звонил, а приезжал, ночью. Твой папа был рад, что ты у меня и сказал, что заедет за тобой сегодня в школу. Это он попросил, чтобы я тебя не будила.
– Да,– обрадовалась Аня, – он был рад, что я живу у вас? Он так и сказал?
– Так и сказал. Что очень рад, что Анечка живёт у вас.
После ночной встречи ей было неловко перед Северцевым. Она чувствовала, что ему нужна была помощь, а она…прогнала его и вдобавок обозвала пьяницей.
– Давай, побыстрее, Анечка. А то мы опоздаем в школу.
После первого урока, Марию пригласили к директору.
– Проходите, Мария Александровна,– поздоровалась с ней директриса и вежливо указала на стул.– Садитесь. Познакомьтесь, товарищи,– она обратилась к присутствующим в её кабинете – это Мария Александровна Боголюбова, педагог старших классов, преподаватель английского языка. Мария Александровна, а это,– прямо напротив неё сидели двое представительных мужчин, – заместитель начальника следственного управления прокуратуры области полковник Воронов и старший инспектор отдела народного образования Титов Виктор Степанович.
Кроме них в кабинете уже находилась Валерия Николаевна – классный руководитель Ани Северцевой и именно поэтому Мария поняла, что речь, вероятно, пойдёт об её отце.
– Мы решили устроить небольшой педагогический совет, – продолжала Майя Григорьевна, – вернее, обстоятельства вынуждают нас собрать его экстренно. Я решила пригласить и вас, Мария Александровна. Дело в том, что только что я получила известие от полковника Воронова, что отец Ани Северцевой вчера вечером был ранен при исполнении служебных обязанностей. Вы, кстати, ничего не знали об этом?
Мария почувствовала себя неловко и энергично замотала головой. Впрочем, Майя Григорьевна почти сразу продолжила:
– Но сейчас не об этом. Он в больнице и насколько мне известно, опасений за его жизнь нет. Так что, теперь вопрос не в нём, а в Ане Северцевой. Девочка осталась совсем одна и вот, его коллеги обратились к нам и в отдел народного образования за помощью и советом. Я имею в виду дальнейшую судьбу девочки. Инспектор Титов предлагает временно, до конца учебного года направить Аню Северцеву в учебный центр «Сосновый бор». Вы знаете это место? – спросила директриса у Марии, но она не успела ответить, как вмешался сам Титов.