Чтение онлайн

– Итак, – над актовым залом продолжал победоносно греметь голос директора – я объявляю окончательное решение нашего собрания. Вот протокол,– он потряс в воздухе бумагой, – подписанный представителями администрации, педагогического совета, попечительского совета и совета школьных старост. Он отправляется для ознакомления и дальнейшего утверждения в городской отдел народного образования, и я надеюсь, что это суровое, но справедливое решение…

– Простите,– неожиданно поднялся с места член попечительского совета Александр Николаевич Боголюбов, – я могу задать вам вопрос?

– Да, конечно, Александр Николаевич,– явно недовольный, что его перебили, но вынужденный скрывать это за кисловатой улыбкой, ответил директор. – Я слушаю вас.

– Вы говорили, что помимо выступления членов педагогического совета выступят и члены попечительского совета и совета школьных старост. Однако, кроме выступления завуча школы и, насколько я понял, не предусмотренного выступления Юлии Петровны говорите только вы. А где же остальные?

– Я вас прекрасно понимаю, уважаемый Александр Николаевич. И от попечительского совета и от школьного получены письменные протоколы одобрения решения администрации. Если вы пожелаете, то можете ознакомиться с ними в любое время удобное для вас. Вот, пожалуйста…

Директор уже собирался выйти из-за стола, чтобы лично предъявить эти протоколы доктору,

– Нет, нет, не утруждайте себя, у меня нет сомнений, что это действительно протоколы, но ведь я – член попечительского совета и я лично никаких бумаг не подписывал. Я практически только что узнал про эту ситуацию.

В зале нарастало недовольство, теперь и не только среди школьников. Среди членов попечительского совета начался обмен мнениями, многие его члены особенно внимательно стали относиться к происходящему после отчаянного заявления Юлии Петровны. И справедливая реплика доктора не прошла незамеченной.

– Общее мнение попечительского совета выразил,– не унимался директор школы, решивший пустить тяжёлую артиллерию, он снова потянулся к папке с протоколами, – подписал председатель попечительского совета школы Леонид Аркадьевич Сафонов. – Я думал, что вам это известно.

Директор с подобострастным выражением лица осторожно уставился на Сафонова – старшего и тот незамедлительно пришёл ему на выручку. Он встал, и зал сразу затих. Дело принимало нешуточный оборот.

– Я думаю, уважаемый доктор, что я выразил общее мнение. Надеюсь, что вы не собираетесь защищать бандитов?

– Нет. Бандитов я защищать не намерен, да я их здесь и не вижу. Но, насколько мне известно, дорогой Леонид Аркадьевич, в попечительском совете пятнадцать человек и администрации школы и вам, как председателю, стоило бы отнестись и к остальным членам совета с должным уважением и поинтересоваться их мнением.

– Я не думал, дорогой доктор, что вы мне не доверяете, – не скрывая обиды, явно раздражённо выпалил Сафонов – старший. – В этом деле всё просто и ясно.

– Я доверяю вам, дорогой Леонид Аркадьевич, но простите, вы не можете быть предельно объективным. Ведь одна из сторон конфликта – ваш сын. И это вдвойне важно, ибо вы пользуетесь своим положением, своим авторитетом, чтобы оказать давление на школу, вернее, на её директора. Но это…простите, но это похоже на месть. В таком случае, у этого парня просто изначально нет никаких шансов. Если вы всё подписали, если вы всё решили, тогда зачем это собрание, зачем весь этот фарс с демократией!?

– Я ни на кого не оказывал давления! Я даже ни разу никому не позвонил по этому поводу! Никому! Ни разу! – почти срывался Сафонов – старший.

– Да вам и не надо никому звонить,– спокойно отреагировал доктор, – некоторые, вон и без звонков всё на лету схватывают.

– Может быть, нам перенести на другое время эти ненужные споры, – попробовал осторожно разрядить обстановку директор школы.

– Может быть,– сказал доктор, – но в любом случае я должен высказать своё мнение перед аудиторией.

– Александр Николаевич, послушайте меня,– почти шепотом вслед примирительно промолвил Сафонов – старший, – вы ничего не знаете. Если вы собираетесь защищать этого хулигана, то знайте, что это не в ваших интересах.

– Я ничего не хочу знать, я просто хочу выступить, просто воспользоваться правом члена попечительского совета. Имею я на это право или нет?! Это школа или закрытый военный объект?!

– Конечно, конечно, доктор. Прошу вас…– директор школы одним из первых почувствовал смену настроений и поспешил переменить тон.

Сафонов – старший, поражённый неожиданным поведением доктора, встал во весь свой огромный рост и громко бросил в спину Александра Николаевича:

– Нет, вы всё-таки меня послушайте. Вы тоже не можете быть объективным, вы тоже заинтересованное лицо. И если мой сын – жертва этого конфликта, то ваша дочь – его причина. Посмотрим, что вы сейчас скажете.

Зал мгновенно притих. Новость, брошенная Сафоновым, изменила ситуацию. Значит, причина всё же была. Директор школы встал. Вежливо улыбнувшись доктору, он дал понять ему, что снова берёт инициативу на себя. Он перевёл взгляд на Боброва и уже собирался обратиться к нему, но доктор решительно не дал ему это сделать.

– Наши дети, уважаемый Леонид Аркадьевич, уже взрослые люди и я думаю, что они в состоянии сами решить свои личные проблемы, без вмешательства родителей, а тем более администрации школы. Я не собираюсь выносить на обсуждение аудитории поведение Боброва, Сафонова Аркадия или даже, как вы сказали, моей дочери. Я предоставляю им это право, – постараться самим разрешить конфликт. А хочу я сказать совсем о другом. Здесь только что прозвучали слова о Родине, об ответственности, о нравственности. Хорошие слова, но, к сожалению, мы их часто слышим, и по делу, и без дела. Беспокоит меня совсем другое. Я не удивлён решением администрации. Администрация есть администрация, в конце – концов, жесткость или даже жестокость свойственны этому бюрократическому органу в любых сферах деятельности общества. Меня даже не поразило, за единичным и практически отчаянно безнадёжным исключением, решение педагогического совета, как видно полностью находящегося под давлением администрации школы. Попечительский совет дал письменное заверение о своём согласии с решением администрации так легко, словно речь идёт о приобретении спортинвентаря или ещё какой-нибудь ерунды. Но и это меня сильно не удивило. Отягчённые постоянными жизненными проблемами, взрослые иногда становятся бездушными даже к судьбам детей.

Поразило меня совершенно другое. Отношение к происходящему учеников школы. И мне кажется, что сейчас это – самое главное. Ваше абсолютное безразличие к судьбе своего товарища. Сначала вы безразлично наблюдали, как Бобров ударил Сафонова, теперь также цинично наблюдаете, как бьют Боброва. Я не говорю о его вине. Он, конечно же, виноват. Никому не дозволено поднимать руку на человека и каждый, кто это сделает, достоин осуждения.

В медицине есть такое понятие – консилиум. Вы, конечно, слышали об этом. Когда в сложных и спорных случаях собираются врачи, чтобы поставить общий диагноз. Обычно консилиумы проходят долго, нудно и очень жарко. А как же! Ведь решается жизнь человека! И сейчас, вот здесь, прямо на ваших глазах решается судьба этого парня. И неужели нет ни одного человека, я ещё раз напомню об отчаянной попытке классного руководителя, ни одного человека, который подал бы свой голос в защиту этого парня. Откуда в вас такое безразличие?! Такое равнодушие, переходящее в цинизм и я бы даже сказал, в нахальство. Зачем вам такой школьный совет, который безропотно подмахивает бумажки администрации? Чему же нам ещё удивляться?! Молчаливые, безразличные пастыри – молчаливое, безразличное, прошу прощения, стадо!

Я бы даже сказал, что решается не только участь Боброва, не мешало бы и всем вам подумать о своём будущем. Холодная и безразличная молодёжь! Наверное, я вам покажусь немного нудным, старомодным, но, что же делать…и читать нравоучения я вам не собираюсь, для этого у вас есть и дирекция, и педагогический совет, и совет школьных старост, и даже попечительский совет. Но, если позволите, мне хотелось бы рассказать вам одну небольшую историю из совсем недавнего прошлого. Мне рассказал об этом один мой пациент.