Чтение онлайн

На этот раз все было по-другому. В шторм мы входили постепенно. Я сидела за барной стойкой и болтала с молоденькой барменшей, которая радовала меня одесскими байками и красотами одесского жаргона. Качка становилась все ощутимее, и зал около бара постепенно опустел. Бармены смотрели на меня с удивлением, потому что я чувствовала себя нормально и даже пила вино. Тут я начала хвастаться, что с детства приучена к морской волне и ничто меня не возьмет. Без предупреждения все, что было у меня в желудке, подступило к горлу. Я бегом бросилась в каюту и застала там печальную картину — мои девчонки лежали на койках и стонали на разные голоса, а все кругом было испачкано тем, что они съели на ужин. От одного запаха я побежала в туалет и присоединилась к остальным. К чести своей могу сказать, что я оправилась от морской болезни сразу. У меня даже хватило сил вытереть пол и вымыть туалет. Обессилев, я тоже легла в постель. Качало так, что мы вместе с койками принимали вертикальное положение, а затем обрывались и падали вниз головами вместе с падающей волной, при этом наш пароход скрипел по всем швам. В иллюминаторы ничего не было видно кроме темноты и заливающей все воды, от которой нас отделяла только тонкая металлическая стенка парохода…

На другой день мы узнали, что попали в девятибалльный шторм, а это один из самых сильных и опасных штормов! Зимой в Эгейском море такие случаи не редки, но обычно, получив предупреждение, суда не выходят из портов в такую погоду. Мы попали в эту историю неожиданно, а может быть, никто не рассчитывал, что волнение будет такой силы. Как ни странно, я не испугалась, напротив, меня разбирало любопытство, что же будет дальше. По-видимому, когда вокруг происходят ужасные события, которые могут закончиться гибелью, страх у меня отключается. Наоборот, хотелось выйти на палубу, и посмотреть, какой высоты волны, хотя и так было понятно, что огромные. Шторм закончился только под утро, и я выползла, чтобы убедиться в том, что все обошлось без потерь. Все оказалось нормально, кроме того, что команда целый день отмывала пароход от последствий. Что тут скажешь? Повезло нам, вологодским! Перед самым утром мы вышли к проливу Дарданеллы, соединяющему Эгейское и Мраморное моря.

Этот шторм не дал нам, удаляясь от Греции, издали бросить взгляд на Трою, Олимп и Холмы Ахиллеса. В темноте, миновав Мраморное море, мы вошли в узкие, похожие на ущелье Дарданеллы. Рано утром все побежали на палубу смотреть, как медленно плывут мимо кровли и купола Стамбула. В серовато-синем свете я искала и нашла громаду Айя-Софии, священного места как для христиан, так и для мусульман всего мира. Когда-то этот христианский храм возвышался в центре столицы православного мира, в Константинополе, могущественный снаружи и украшенный внутри великолепными изваяниями, картинами и мозаиками. Очень точно описал Айя-Софию И. Бунин, который считал, что этот храм «представляет собой одно из чудес света, древне-приземистый, первобытно-простой огромный и единственный на земле по легкости». Турки, завоевавшие Константинополь, переименовали его в Стамбул. Они оголили храм, в соответствии со своей религией, но не уничтожили его, а «окружили четырьмя величественными белыми минаретами», стрелами, уносящимися ввысь, заменили крест на вершине купола полумесяцем, и превратили Софию в мечеть Айя-София, которую они свято почитали, и откуда обращали свои молитвы к богу. Впоследствии Ататюрк, знаменитый правитель Турции, закрыл эту мечеть и сделал из нее музей.

В утреннем тумане мы проплыли мимо останков древних стен Византии и дворца царя Константина и вошли в извилистый пролив Босфор, открывающий нам путь в Черное море. С чем сравнится радость людей, почти месяц оторванных от дома, проплывших по океану и морям тысячи километров и осознавших, что очень скоро они вернутся в свою страну, в свой город и к своим родным. А каков самый простой способ, которым может выразить свою радость русский человек? Все бросились собирать остатки спиртного из запасов, разрешенных к вывозу за границу. Праздновали возвращение больше суток. Так что не заметили, как подошли к порту Одессы. А там и берег, таможня, и, наконец, привычный поезд, уносящий нас в родную Вологду!

Мы вернулись домой 8 марта, в международный женский день, поэтому еще осталось немного времени, чтобы прийти в себя после столь долгой и насыщенной поездки. Во всех странах, в которых мы останавливались, мне приходилось много переводить, и мне казалось, что мои подопечные почерпнули из этой поездки много полезной информации и привезли домой массу впечатлений. Ведь кроме всего прочего, они снимали многое из увиденного нами, фотоаппаратами и кинокамерами. Каково же было мое удивление, когда месяца через три после нашего расставания, ко мне домой приехали мои доярки с просьбой рассказать, где мы были, потому что их все время спрашивают, а они не знают, что говорить. Я, конечно, усадила их на диван и прочла им свои краткие записи о нашем путешествии. Жаль, что через многие годы, после переезда в мамину квартиру, я потеряла эти записки и теперь написала только то, что запомнилось ярче всего, и так, как оно вспомнилось.

В этой истории радует, то, что девочки-доярки все-таки хотели знать, где они побывали, и запомнить, чтобы передать свои знания другим. Теперешние путешественники любого уровня незнаний вряд ли озаботились бы такими мелочами.

До сих пор я ни строчки не написала о любви, а только о дружбе, которой так богата моя жизнь. Я не хочу писать о своей любви к мужчине, к мужу, выставлять ее напоказ. Расскажу лишь о том, что ей предшествовало. Многие годы я мечтала о любви, ждала ее, но не искала, и, возможно, поэтому она долго не приходила ко мне. Я только недавно поняла простое правило, чтобы что-то получилось, нужно очень сильно этого захотеть. В моем сознании, воспитанном на великой русской литературе девятнадцатого века, любовь была неотделима от брака. А вот замуж-то я идти боялась и не хотела. По разным причинам — наблюдая неудачные браки своих друзей и знакомых, не имея собственного угла, боясь ошибиться в выборе избранника, не имея большого выбора, желая быть свободной и построить свой мир, свою собственную независимую жизнь. Последнее звучит немного не женственно, ну что ж, не все женщины одинаковы. Видимо надо было захотеть выйти замуж, чтобы встретить свою любовь.

А я жила, как жилось. Работала, занималась наукой, встречалась с друзьями и проводила с ними свободное время. Вокруг меня все выходили замуж, женились, разводились, рожали детей, я же оставалась свободной и чувствовала себя гораздо лучше своих подруг и жен друзей, что еще больше убеждало меня в правоте моего женского одиночества. У меня было несколько незамужних и разведенных подруг. Мы обычно собирались по большим праздникам, и долгое время нам было хорошо и весело вместе. Но вот, в один из таких дней я почувствовала, что мне с ними стало тоскливо, что мы годами говорим об одном и том же, об их бывших мужьях, возлюбленных, о работе, проблемах. Эти темы были уже настолько изъезжены, бесперспективны, что мне захотелось изменить свою жизнь. Я начала понимать, что замужество и семья нужны женщине для полной самореализации, которая проявляется не только в работе, но и в постоянном природном женском стремлении быть кому-то необходимой, и никакая дружба не заменит собственного мужчины, собственного ребенка. «Они будут только мои, они будут нуждаться во мне, а я в них, мы станем единым целым — в этом я обрету смысл бытия и счастье», думала я.

Несмотря на благие мысли, перемен в моей жизни, однако не наблюдалось. Поразмышляв еще на эту тему, и не увидев достойных моих устремлений объектов, я окончательно решила для себя, что замужество не для меня, и пора серьезно вернуться к науке, приниматься за докторскую диссертацию. Видимо, наука и есть мой удел.

Часто я думаю о том, что высшие силы, наблюдая за нами, отменяют наши планы, как бы давая понять, что не мы управляем своей жизнью, и не нам решать, что будет с нами, мы вольны лишь делать выбор в рамках предложенной альтернативы и отпущенного нам времени. Буквально на следующий день после принятого мною окончательного решения, я встретила своего будущего мужа на вечеринке у друзей. Он пришел с другой женщиной, но мне сразу подумалось, вот за такого парня я бы вышла замуж, и, конечно, постаралась ему понравиться. На другой день он сделал мне предложение, но оно не показалось мне таким заманчивым, как в прошлый вечер, так мало мы знали друг друга, и такими разными были тогда. Он уехал в деревню к родителям, где жил тогда после разрыва с первой женой. А я вернулась к своей обычной жизни.

В следующий раз мы встретились через семь лет, вместе отмечая какой-то праздник с теми же друзьями. Нас посадили рядом и, впервые в жизни, «едва соприкоснувшись рукавами», мы почувствовали, что не хотим расставаться, и никто другой нам не нужен. После этого мы стали встречаться, и с нами случилась любовь, сильная, настоящая, преодолевшая все различия между нами, позволившая нам «прилепиться» друг к другу, построить совместную жизнь, родить и вырастить дочь, и остаться вместе до сих пор. Но об этом, как обещала, я писать не буду. Я напишу о любви женщины к своему ребенку, о моей любви к своей дочке Маше.

Мы поженились с Сергеем Мухиным 3 января 1985 года. В тот день стоял сорокаградусный мороз. Мы едва успели в ЗАГС, потому что троллейбусы от холода почти не ходили, а такси еле удалось заказать. Мне к тому моменту было тридцать восемь лет, Сергею немного меньше, но тоже не восемнадцать, поэтому мы решили, что не будет никаких белых платьев, фаты и особенных торжеств. Я оделась в теплый вязаный костюм, правда новый и модный, купленный с помощью подруги Гали Салтыковой. Сергею мы купили в салоне для новобрачных новый красивый костюм, рубашку и туфли. После подачи заявления в ЗАГС, молодоженам давали тогда специальные талоны, на них можно было купить красивую одежду и обувь, недоступные в общей продаже. Мы приехали в ЗАГС часов в одиннадцать, там было еще две пары брачующихся. Одна совсем юная (какие-то учащиеся профессионально-технического училища), другая — пожилая пара, лет семидесяти. Со стороны мы все представляли собой довольно забавное зрелище. Я радовалась холодной погоде, она отпугнула любителей поглазеть на чужое счастье. С нами были только наши свидетели, Саша Шагалов со стороны жениха и Лена Иванова с моей стороны. Нас быстренько расписали, и мы отправились домой.

Вообще мы очень не хотели справлять свадьбу, мы мечтали уехать куда-нибудь на пару недель и тихо отпраздновать свой союз вдвоем. Но у нас было множество друзей, общих и у каждого по отдельности. Хорошо хоть родственников было мало. Однако друзья хором сказали: «Только попробуйте не пригласить нас на свадьбу!» Мы устроили праздник дома, потому что я ненавижу свадьбы и юбилеи в кафе и ресторанах, хотя это очень облегчает жизнь виновникам торжеств. Хотелось неформальной домашней обстановки и домашней еды. И мы с мамой и сестрой все это сделали, накормили и напоили сорок человек в два приема. Было весело, хотя я устала жутко.