Чтение онлайн

Вдруг Мария осознала. Вспомнила.

Это чувство она уже много раз испытывала. Потерянность. Одиночество. Страх.

Она вспомнила случай. Деревня. Вечер. Закатное солнце, как капелька крови на горизонте, и она — маленькая, потерянная — кричащая в пустоту: «Саша! Саша!»

Тогда пятилетняя девочка заблудилась в месте, где знала каждую собаку, любой забор и тропинки. А сумерки извратили эти улочки в лабиринт страха. Девочка бежала, звала, плакала, пока тёплые руки брата не обхватили её. Крепко. Сильно. Надежно. И он шептал для её слёз: «Всё хорошо. Хорошо. Я нашёл тебя. Я тут...»

Но здесь, в этих бесконечных коридорах, не было Александра.

Не было надежды.

Мария врезалась в очередную хрустальную стену.

— Выпустите меня! — схватилась за гладкую поверхность, пытаясь удержаться на ногах, и кричала, стуча кулаками по стене. — Я хочу домой!

Домой.

Домой.

Эхом разлеталось по коридорам.

Ответа ожидаемо не последовало. Замок играл, насмехался, затягивал. Обессилев, Мари опустилась на пол и прижалась спиной к стене. В груди клубилась паника — густая, удушающая, как туман за окнами замка. И тут…

Едва заметная трещина разошлась по стене, словно невидимый мастер резал хрусталь кинжалом. Края образовавшегося прохода загадочно мерцали, и Мария пыталась угадать, что же ей этим хотели сказать.

Рискнуть ли?

А вдруг это дорога в её мир? В безопасную квартиру, где нет проклятых лесов, волков, зомби и капканов на деревьях. Там, где, тепло и нет места страху.

Она рванула в проход молниеносно, будто тот грозился закрыться через пару секунд, и холодный воздух ударил в лицо. Мария шагнула в неизвестность. За спиной раздался хрустальный звон, и проход сомкнулся, она откинула мысли о том, что пути назад нет.

Вокруг царил полумрак, и лишь редкие огоньки, прорезая его, вели за собой.

Дуновение ветерка принесло глубокий смолистый аромат дубовых листьев.

Мария остановилась, её ресницы дрогнули. Сердце бешено колотилось, пока она оглядывалась. Стены в туннеле покрыты странными символами — причудливыми завитушками и угловатыми знаками, напоминающими письмена, которые словно горели в неровном свете огоньков.

Рассматривать подробнее не было времени. Нужно бежать.

Коридор становился шире, и через несколько поворотов Мария ощутила под ногами мягкую, влажную почву. Воздух изменился — стал плотнее, насыщеннее. Вышла она из узкого прохода между двумя массивными каменными столбами, обвитыми плющом. И снова эти гигантские дубы.

— Молчаливый лес, — пробормотала себе под нос она, оглядываясь.

Пока она размышляла, в какую сторону идти, что-то, а вернее, кто-то, мелькнул в чаще. Холодок коснулся спины. Опять волки?

Наверное, если бы замок не показал путь на свободу, Мари бы притворилась бездарной и бестолковой. Она так часто делала с братом, когда он её о чём-то просил. Становилась глупой, ничего не знающей, не умеющей и целыми днями смотрела сериалы, ела шоколадки с чупа-чупсами и глупо моргала на любое слово в свой адрес.

Интересно, сколько бы Снежная королева терпела, прежде чем выгнать?

Сжав зубы, Мария с досадой поняла: нужно было так и поступить, а не тащиться в эти незнакомые дебри. Где листья угрожали, кривые ветви отбрасывали тени, путая, а густой запах мха давил на сознание. Наверное, таким мог быть сказочный лес, где терялась Красная шапочка, где спряталась избушка Бабы-яги и жили волки, от которых стоило держаться подальше. Мари уже сделала шаг назад, намереваясь развернуться и приступить к новому, куда более разумному плану, как вдруг замерла.

Между массивных, вековых стволов мелькнул человек… Нет, ребёнок!

— Подожди! Там опасно! — её растерянный голос разнёсся по лесу.

Мальчик — теперь она точно разглядела, что именно мальчик лет пяти, в потрёпанной коричневой рубашке и с всклокоченными волосами — на мгновение остановился, обернулся. И вместо того чтобы прислушаться, он крепче сжал в руках какую-то узловатую ветку и нырнул глубже. В бесконечно тёмную чащу леса.

Мария бездумно, на голых рефлексах, рванула за ним.

— Стой! Там волки! — кричала, продираясь через цепкие кустарники.

Ветви хлестали по лицу.

Этому ребёнку наверняка страшно. Как было и ей. Он потерялся и растерян. А вдруг его ищут?

— Подожди!

Голос срывался от бега, но она не сдавалась. Казалось, стремительно нагнав его и обняв, она действительно чем-то поможет ему, и неважно, насколько это глупо. В незнакомом мире. Она. И помочь?

Мальчик остановился, когда они выбежали на поляну, залитую бледным лунным светом, и развернулся.

Луна? Свет? Сейчас ночь?

Мари успела обрадоваться, что обошлось, но детское лицо переменилось: испуг уступил место надменной суровости и пока ветерок играл с его каштановыми волосами, лунный свет вычерчивал тени на лице мальчишки. На котором не осталось и следа детской растерянности. Только насмешка.

— Это ты та самая, — уточнил он, каждое слово жглось капелькой яда. — Ты же всего лишь жалкая девчонка.

Эти слова сгустились в воздухе.

Жалкая.

Ничего не умеющая.

Лес словно поддакивал ему.

Поляна преображалась, подчиняясь капризам незнакомого мальчика. Трава почернела и скрутилась в острые шипы, больно жаля ноги Мари.

— Это мой лес, — признался он, раскинув руки. — И шагнуть в него было ошибкой… — звучало многоголосием: шелестом листвы, скрипом стволов, низким гулом корней, пульсирующим в земле. Его слова вплетались в саму суть леса. — Добро пожаловать!

Мария отступила, но земля под ногами вспучилась. Рванула вверх. Лианы, корни, ветки, холодные и скользкие, как змеиные тела, стягивались всё крепче, впиваясь в её кожу, оставляя следы.

— Прекрати! — голос звучал жалко, надломленно, и Мария ненавидела себя за это.

Какой-то непонятный Хозяин леса смеялся ей в лицо.

— Ты же всего лишь никто. Наш мир пережуёт и выкинет такую пустышку, как ты.

Смех отражался от деревьев, множился, превращаясь в червячок ужаса. Ветви ползли, сковывали, извращённой пыткой цепляли лицо, локти, волосы, плечи. Мария закрыла глаза, слабо отбиваясь, но что-то проникало под кожу, замораживая волю и надежду.

Никто.

Она — всего лишь никто. Наверное, так думали и её родители, уехавшие в другую страну, когда ей исполнилось пятнадцать. Может быть, так думал и Александр, остававшийся один с младшей сестрёнкой.