Чтение онлайн

Когда стало ясно, что наши солдаты и офицеры все живы и здоровы, народное волнение заметно поутихло. Но вот из вертолета вынесли тела погибших басаевцев и оттащили подальше от вертака. Сразу же вокруг них образовалось сборище любопытных.

Мне было понятно, что никто из них никогда в жизни не видел ни живого, ни мертвого боевика. Людям хотелось наяву посмотреть хотя бы на их трупы. Но почему-то у меня возникло неприятное чувство от этого зрелища. Если бы один из боевиков хотя бы пошевелил рукой или ногой, то добрая половина этих зевак сразу разбежалась бы в разные стороны. Но мертвый боевик совсем не опасен.

– Сбежались на потеху.
– недовольно проворчал борттехник.

Он поливал из канистры воду на пол вертолета, пытаясь смыть запекшуюся кровь.

– И зачем только их сюда привезли. Уж лучше бы там оставили, чем вот так лежать под ногами у всякой швали.

Но вода у бурчащего механика закончилась и он пошел за пожарной машиной. Скоро пол вертушки был промыт водой из брандспойта. После этого мы попросили водителя пожарки направить струю на нас. Было очень приятно смыть с себя грязь и пот, которые мы вобрали в себя за этот вылет.

– Там у пожарной части через железную дорогу и еще одну посадку находится поворот от шоссейной дороги. А поворот как-раз на кладбище. В двенадцать должна была пойти похоронная процессия на это кладбище. Может эти духи хотели сделать на повороте засаду на траурную колонну. И народу положили бы там до хрена.- выдвинул наш доктор свою версию случившегося.

– Да, если бы они успели до автоматов добраться, то еще неизвестно на кого бы они так глазели.
– задумчиво сказал комбат, сидя в тени нашего борта.

– Ну их могли бы из пушек расстрелять двадцатьчетверки.
– отреагировал наш доктор.
– А с другой стороны, чего им нужно было себя подрывать? Сдались бы в плен, потом их на наших обменяли бы.

– Да нет. Сдаться в плен - это для них хуже смерти.
– Сказал я.
– Что там нашел?

От сборища шел наш солдат, который осторожно держал что-то пальцами. Это оказался развороченный корпус от запала гранаты.

– Еле выковырял.
– сказал довольный боец.
– Из печенки достал.

Зазубренный кусок железа был весь покрыт кровью и кусочками чего-то красно-коричневого. Еще на поле у боевиков при досмотре нашли простенький охотничий нож. Сейчас его носил на поясе один из моих бойцов.

– И охота тебе было ковыряться в этом мясе?
– спросил солдата доктор.

– А что я.
– отнекивался разведчик.
– Вон кто-то у одного ухо отрезал уже.

Я коротко выругался и приказал своему кукану:

– Иди и найди две лопаты. Как эти прокурорские закончат досматривать их, пойдешь со мной трупы хоронить.

– Это еще зачем?
– удивился Маркусин. Оттащить их за колючку, пусть там собаки их растащат.

– Нет.
– неожиданно твердо сказал я.
– Убитого врага нужно уважать. Издеваться над трупами противника - это большой грех. До захода солнца я их похороню. Я не хочу на себя грех брать.

– А-А - протянул комбат.
– Так ты ведь тоже мусульманин. Свою веру соблюдаешь?

– Может и соблюдаю - согласился я.
– Но если на войне потерять человеческий облик, то значит - тебе скоро каюк.

От тел боевиков к нам шел какой-то следователь из военной прокуратуры.

– Ну что же вы так плохо их обыскали?
– спросил он комбата.
– Милиционеры только что нашли военный билет в кармане у одного из трупов.

– А какая разница, кто нашел?
– возмутился Маркусин, главное, что нашли.

– Так военный билет милиционеры с собой заберут.
– объяснил военный следователь. А у военной прокуратуры нет ничего из доказательной базы.

– Слышь! Там в больнице еще сто боевиков есть. Ты их попроси сдать документы перед штурмом или вместе с "Альфой" штурмуй больницу.
– посоветовал ему комбат.
– Заодно будешь смотреть за соблюдением законности при штурмовой операции.

Военный следователь не стал выслушивать комбата до конца и быстро зашагал обратно.

– Вот, суки. Устроили социалистическое соревнование - кто больше доказательств соберет.
– вырвалось у меня.

Подошел наш солдат, проторчавший около трупов более часа.

– Тот, у кого нашли военный билет, местный. Жил тут рядом с городом.
– рассказал он.
– Ему двадцать лет. А второму, который помладше, должно скоро восемнадцать было стукнуть.

– Хрен его знает, и чего ему дома не сиделось.
– с досадой сказал и сплюнул доктор.

На взлетку опустилось два Ми-8 и два Ми-24. Это наша вторая группа вернулась с облёта.

Из вертолета выскочил командир роты и побежал к комбату:

– Товарищ майор, там из Зеленокумска к Буденновску по шоссе несется какая-то левая колонна машин "скорой помощи". На сигналы остановиться не реагируют. Мы бы ими занялись, но керосин заканчивался на восьмерках.

– Ладно. Если дежурный по полетам даст добро на вылет, то полетим. Тут до обеда полчаса осталось.
– сказал комбат.

Мы вылетели и на указанной трассе действительно обнаружили десяток машин "скорой помощи", которые на большой скорости неслись к Буденновску.

Наш Ми-8 развернулся и стал догонять колонну, держась справа от нее. Вертолет поравнялся с головной машиной и теперь мы двигались в одном направлении и на одной скорости, только они по автостраде, а мы по воздуху.

В открытую дверь комбат несколько раз махнул рукой вниз, давая знак остановиться. Но сидевший справа от водителя дородный врач лишь равнодушно посмотрел на нас. Но сам водитель наш знак понял и тем не менее показал рукой на свое начальство.

– Дай-ка очередь в воздух!
– приказал мне комбат.

– У меня же бесшумная.
– сказал я про свою винтовку.

– Ну тогда очередь по дороге перед первой машиной.
– уточнил Маркусин.

"Это мы запросто." - подумал я и выпустил три патрона по дороге за десяток метров от автомобиля. Пули выбили мелкую крошку из дороги. Это видел я, это же заметили и в передней "скорой помощи". Водитель дал по тормозам и выехал на обочину.

Не дожидаясь пока вся колонна остановится, командир вертолета направил Ми-8 через дорогу на поле. Десантировавшись, подгруппа бросилась к каретам "скорой помощи". Я подбежал к головной машине и увидал рядом с ней водителя и важного вида мужчину в белом халате и больших очках.