Чтение онлайн

– А он еще врачам не поверит когда ему стеклянную крошку дадут. Еще потребует настоящую пулю поискать в голове.
– говорил, беззлобно потешаясь, доктор.

– Ну что, Ермаков, ты почто своих соседей стреляешь?
– шутливо спросил я солдата по возвращении с обеда.

– Товарищ лейтенант, так может заскочим в мое село.
– Улыбаясь, попросил Ермаков.
– А то этот дядь Ваня на всю округу слух пустит, что я на вертолете летаю и соседей почем зря стреляю.

– Не знаю. Командир борта должен за каждую посадку отчитываться.
– сказал всерьез я.
– Если договоримся с летунами - попробуем.

Послеобеденного отдыха у нас так и не получилось и пришлось вновь усаживаться в нашу "воздушную колесницу", чтобы старательно обшаривать ставропольские поля и лесополки, автострады и проселочные дороги, кустарники и прочие естественные изгибы местности.

Пролетая через час над обстрелянным "жигуленком", мы заметили рядом с ним отчаянно махавших руками людей. На "нашей" машине же отсутствовали переднее и заднее стекла.

– Давай-ка приземлимся, так, на всякий случай.
– сказал комбат, направляясь в кабину пилотов.

По его просьбе борт приземлился как можно ближе. Мы благополучно десантировались и вот около подстрелянной машины к нам подбежало несколько возбужденных мужчин.

– Тут только что чеченцы были. Двадцать человек на "Камазе". С автоматами.
– загалдели они наперебой.

Комбат в этот раз с нами почему-то не побежал, а остался на вертушке и оценивать обстановку нужно было мне.

– Кто видел их? Что они сделали?

– Мы все видели. Вот, расстреляли эту машину.
– докладывали наперебой местные жители.
– Водителя чуть не убили, до реанимации еле довезли. А потом сели на "Камаз" и во-он туда поехали.

Я доверчиво посмотрел на виадук, на который и показывали всезнающие селяне, но затем решил всё-таки их разочаровать.

– В эту машину я стрелял.

От искреннего удивления у сельчан начали отвисать челюсти.

– А зачем?
– недоверчиво спросил один из них.

Тут мне пришлось выкладывать всё начистоту.

– Мы досматривали ваш пост. А он хотел удрать. На команды "стой" не реагировал. Вот и пришлось стрелять по колесам. Стараясь не улыбаться, я доводил до селян истинные причины случившегося.

Не знаю поверили они мне или нет, но после моего рассказа одним слухом о кровавых злодеяниях Басаева на Ставрополье должно было стать меньше.

В вертолете я обрадовал комбата тем, что нас приняли за чеченцев, а наш Ми-8 за чеченский "Камаз", в который мы потом сели и улетели на аэродром.

– А деда, говорят, в реанимацию повезли.
– открыто сокрушался я и по-моему от этого комбату было невесело.
– Боятся, что не довезут…

Кое-кто из бойцов стал в этот откровенно ответственный момент стал улыбаться и тут я, не выдержав, и рассмеялся. Маркусин облегченно вздохнул, но показал мне кулак.

Когда наш борт приземлился на аэродроме и по-автомобильному заруливал на свою стоянку, мы увидали, что лежавшие на траве тела боевиков исчезли. Не было и брезентового полотна, на котором их притащили. Чуть позже нам сказали, что трупы забрали с собой прокурорские и милицейские работники. Там, в городе для хранения трупов боевиков был приспособлен грузовик-рефрижератор.

А тела мирных жителей Буденновска, погибших в первый день нападения, уже к вечеру того же дня всех свезли в городскую баню. Там на кафельном полу они и лежали, пока не установили личности убитых, после чего их забрали родственники.

Еще стало нам известно, что в город приехал известный правозащитник, то ли Ковалев, то ли Кораблев. С ходу он предложил свои услуги, как посредника, в переговорах наших властей с Басаевым. Московский правозащитник был категорически против операции по штурму больницы и призывал наше руководство выполнить все условия боевиков. Но наши правители были настроены решительно и воинственно и услуги правозащитника быстренько отклонили.

На свою беду незадачливый правозащитник стал высказываться против проведения штурма и выполнения всех условий боевиков уже на улицах города, пытаясь собрать вокруг себя местный электорат и журналистов. Но речи заезжего московского гостя, оправдывающего в некоторой степени действия Басаева и его боевиков, явно не пришлись по душе местным жителям, испытавшим за считанные дни столько горя и страданий. Буденновская общественность от услышанного вскипела и пришла в ярость - правозащитник был взят в плотное кольцо женщин, которые от души и вволю намяли ему бока. Проезжавшими мимо милиционерами залетный гость был вызволен из осады и доставлен в безопасное для него место.

Говорят, что в городе его потом не видели и не слышали.

– Ну вы можете меня хоть целый день поздравлять, а все равно я вам ничего не налью.
– Сказал нам утром доктор, потягиваясь и зевая.

– Это почему же?
– спросил Ротный.

– Потому что сегодня - День медика. А ни вина, ни водки, ни спирта у меня сейчас нет.
– объяснил именинник.

В моей сонной голове сквозь рой различных мыслей стало пробиваться что-то важное и ценное… Но я пока никак не мог понять, что же именно так упорно рвется наружу…

– Ну давай я тебя хоть поздравлю и руку пожму.
– сказал Маркусин, вставая со своей кровати.

Тут меня наконец-то осенило… Ведь именно сейчас подвернулся очень удобный момент замолвить слово за Васятку:

– Товарищ майор, мой Ермаков тут недалеко живет. У него этого вина - целый подвал. Может заскочим как-нибудь?

И во всем отсеке воцарила внезапная тишина… Даже солдатские кровати скрипеть перестали… Все ожидали мудрого решения командира… Но пока зря…

– Ну ты загнул!… Кто же нам разрешит в селе вертолет посадить?… - из-за кажущейся бесперспективности данной затеи комбат пребывал в мрачных раздумьях.

– А мы сколько раз садились возле населенных пунктов?!… Да и на наших солдат надо пару простыней на подшиву взять. А то ходим - неделю не подшиваемся.
– приводил я железобетонные аргументы в пользу своей рационализаторской идеи.

– Во-во.
– подхватил доктор. И подшиву захватим и винца наберем.

– Да у нас тары нету.
– продолжал сомневаться Маркусин.

– А мы найдем.
– сказал свое слово домовитый ротный.
– Или всю бочку захватим.

– Да кто вам столько подшивы даст?
– сопротивлялся комбат.
– Нас тут за сорок человек.

– Ермаков! Ты найдешь подшиву?
– спросил я в темноту.

Положительный ответ не заставил себя долго ждать…

– Хоть пять простыней заберу.
– раздался из тьмы голос Василия.

– Ну ладно, я поговорю с командиром борта.
– наконец-то согласился майор.

После завтрака комбат уточнил у Ермакова название его родной деревни и пошел договариваться с командиром нашей вертушки.

– Все нормально.
– сказал он вернувшись.
– Но кроме нашего экипажа, придут еще летуны с нашей второй восьмерки и двух Ми-двадцать четвёртых. Ищите тару побольше.