Чтение онлайн

– В первый раз таких пассажиров перевозите?
– спросил я пожилого водителя.

– Да в наше время уже ничему не удивишься.
– Вздохнул водитель.

– А что слышно про боевиков?

– Народу постреляли много. Сейчас, говорят, согнали в одну толпу людей и куда-то ведут.
– говорил он на ходу.

– А это зачем поставили?
– спросил я.

Мы проезжали по периметру аэродрома вдоль лесополосы. Грунтовая дорога, идущая от взлетной полосы через посадку была перегорожена военным грейдером.

– Наверное, чтобы боевики сюда на машинах не прорвались.
– пояснил водитель.

Доехав до штаба летной части, мы покинули автобусы. Солдаты тут же стали выгружать наше военное добро из багажных отсеков Икарусов. Начальник разведки пошел в штаб, а комбат приказал здесь же разделить боеприпасы на группы, все пустые ящики бросить, а весь груз взвалить на солдат.

– Как только нам выделят место, сразу же уходим туда для до экипировки разведчиков.
– сказал Маркусин.

– Так, получаем "Мухи",подходить по одному.
– приказал командир третьей роты.

Солдаты быстро получали одноразовые гранатометы в пластиковой упаковке и отходили в сторону. Я со своими бойцами ожидал нашей очереди, но до неё пока было далековато.

Штаб летной части сейчас напоминал разбуженный муравейник. Не считая бойцов и командиров нашего отряда, вокруг сновало множество солдат, офицеров и гражданских лиц. Некоторые останавливались и с любопытством глазели на нас лично, а также на наше оружие и снаряжение. Несколько часов назад здесь текла обычная сонно-размеренная жизнь маленького аэродрома, а теперь все изменилось и многим солдатам-летунам хотелось посмотреть на подготовку к военным действиям. При этом мне нужно было контролировать не только своих разведчиков, но и следить за тем, чтобы у нас ненароком что-нибудь не "потерялось" при помощи посторонних лиц.

Я построил свою группу на газоне перед штабом - на каждого бойца нужно было раздать полученные на группу патроны, гранаты, осветительные ракеты и сигнальную пиротехнику. Цинки с патронами и ящики с гранатами достались каждому. Ракеты, сигнальные дымы и огни прямо в упаковке я бросал солдатам, которые затем укладывали их в рюкзаки.

– Командир! А ты знаешь как применять эти ракетницы или огни?
– услыхал я сзади чей-то назидательный голос.

Я обернулся и увидел метрах в пяти на аллее двух курильщиков в полувоенной форме.

– Ну и для чего же?
– спросил я на всякий случай. А вдруг этот мужик знает про данную пиротехнику что-то больше чем я.

– Вот у тебя в руках сигнальный огонь. Им можно ночью дать какой-то знак или обозначить себя. А вот ракетами можно ночью местность освещать. На них еще обозначение есть и белая крышечка.
– с важным видом он стал разъяснять мне то, что я уже знал целых восемь лет назад еще молодым бойцом в учебном полку спецназа.

– Слушай, ты кто такой?
– неожиданно разозлился я.

– Оперуполномоченный Федеральной Службы Контрразведки по Северному Кавказу.
– Важно представился знаток ракет и огней.

– Тебе что, заняться нечем?
– опять сердито поинтересовался я.

– Да есть чем - уже с менее высокомерным видом ответил курильщик.

– Ну вот иди и занимайся, на хрен, своими делами. Только головы людям морочишь.
– Я уже не мог удержать свою речь в рамках приличий. Курильщики с невозмутимым видом отвернулись в другую сторону и продолжили свое важное курение.

– Просрали появление боевиков, бля, а теперь строят из себя умников.
– Я уже продолжал разбрасывать ракеты и огни, но не мог остановиться в своем красноречии. Ну еще бы…

Из обычного сигнального огня можно было сделать естественно сигнальную мину, прочно прикрепив картонный корпус к колышку, а к выдергиваемому колечку приделав обычную проволоку-растяжку. И этот способ являлся далеко не самым интересным вариантом использования его не по прямому назначению. Этим же большим "бенгальским" огнем при определенных навыках умело поджигались трудновозгораемые горюче-смазочные материалы, а также опаливались добытая курица или пойманный в силки заяц, и даже допрашивался злобный пленный. Если конечно не жалко своих пальцев и нервов… А чем же еще следовало продезинфицировать загрязненную открытую рану пострадавшего в бою товарища, если под рукой нет абсолютно никаких медикаментов, а этот очень уж вредный дембель по-прежнему ругается и орет, как недорезанный? Только так и не иначе… При помощи сигнального огня также имелась неплохая возможность развести костер из мокрых или сырых дров. А если вообще отсутствовало какое -либо топливо как таковое, то, разобрав и разрезав на таблетки цилиндр горючего состава, можно было только при помощи одного сигнального огня вскипятить пятилитровый армейский чайник чая. А на двух огнях, что также неоднократно применялось в очень уж пустынной местности, преспокойно и в ускоренном темпе приготавливался большой и тоже пятилитровый казанок супа из сухпайка N5 или N9. Ну а если измельчить горючее вещество до порошкообразного состояния, то в теории его можно было бы использовать как огнепроводную дорожку для того, чтобы огонь мог по ней добежать от минера до капсюля-детонатора КД-8, если у подрывника нет с собой Огнепроводный Шнур, а есть только взрывчатка, капсюль-детонатор и несколько сигнальных огней. Ну и на самый худой конец, данным химическим пламенем производилась тепловая обработка свежесколоченных стен комнат отдыха в казармах, чтобы темноватые разводы хоть как-то облагораживали белую внутреннюю сторону досок из разобранных военных ящиков…

И меня, знающего столько нетрадиционных способов использования сигнального огня, какой-то полувоенный хмырь будет учить как пользоваться этим огнем для обозначения себя на местности.

Скоро из штаба вышло наше командование и наши группы пошли к месту доподготовки групп. Нам отвели большую поляну между солдатскими казармами и автопарком. Аккуратно подстриженная трава напоминала английский газон. И хотя было жалко нарушать эту идиллию, образовавшуюся усилиями какого-нибудь ротного старшины и старанием солдатских рук, наши группы оккупировали зеленую лужайку и в разных ее углах появилось четыре солдатских кочевых табора.

В моей группе уже были розданы ручные гранаты и солдаты вкручивали запалы и укладывали РГД-5 в кармашки на брониках. После того, как я раздал лично каждому разведчику сигнальные ракеты, огни и дымы, у солдат возник вечный насущный вопрос: когда будем получать сухой паек. Бойцы не успели пообедать в бригаде и я сам был не прочь подкрепиться.

Я подошел к командиру роты:

– Валера, у меня все имущество укомплектовано. Пока есть время может бойцы поедят? Да и на офицеров можно сухпай разогреть. Ротный был не против и через пять минут солджеры стали собирать дрова, а двое солдат рыть лопатками место под костровище. Костер нужно было обсыпать землей, а то трава была почти сухая и огонь мог перекинуться на расположенный через дорогу автопарк.

На каждых троих солдат была выдана одна коробка сухого пайка, в котором находилось три консервные банки с кашей, пакетик чая и сахар. Разведчики быстро разогрели свои банки на костре и стали обедать. Хлеба не было совсем и поэтому кашу заедали кусочками сахара.

Откуда-то появился комбат, увидал трапезу бойцов и возмутился:

– Так, я не понял! Вы что, уже все уложили? Чья группа?

– Моя, товарищ майор. Все боеприпасы уложены. Все магазины снаряжены.На каждого солдата - по два БК.
– доложил я.

– Понятно. А где тогда обед на офицеров?
– продолжал настырно вопрошать Маркусин.

– Уже остывает, товарищ майор.

– Я показал рукой на ящик, на котором стояло несколько разогретых моими солдатами банок с кашей. Командир роты даже успел в бригаде запастись двумя буханками хлеба.

– Товарищ майор, вас ждем.
– Не поднимая головы, сказал ротный, нарезая хлеб большими ломтями.

– А где тогда моя большая ложка?

Повеселевший комбат уже сидел за ящиком и выбирал себе банку из стоявших на ящике консервов с перловой, гречневой и рисовой кашами.