Чтение онлайн

– Почему ты был возле моего дома сегодня вечером?
– Спросил Мика.
– Сейчас ночь?

Я понял, о чем он спрашивал. Он потерял всякое представление о времени. Напоминание о том, насколько запутанным был его разум, помогло мне немного успокоиться. Если бы я мог вразумить его…

Т огда что , Кон?

Я покачал головой, как будто голос в голове был реальным и требовал ответа. Боже, Мика не единственный, чей разум погряз в грязи нашей нынешней реальности.

– Да, - начал я.
– Тебя выписали из больницы несколько часов назад. Ты пробыл там всего около четырех часов. Тебе дали сильнодействующие обезболивающие.

– Я помню вспышки света, громкие голоса, - пробормотал Мика.

Я вздохнул.

– Да, извини. Прошел слух, что я там. Папарацци удалось сделать несколько снимков.

Услышав это, Мика поднял глаза. Я почувствовал себя букашкой под микроскопом, когда он посмотрел на меня. Я знал, что он видел только Зевса, и это просто убивало. Никогда в жизни я не хотел, чтобы кто-то увидел меня настоящего больше, чем в этот момент.

Молодой человек, все еще трудно узнаваемый из-за покрытого синяками лица, снова опустил глаза, оставив меня в странном недоумении.

– Что ты делал возле моего дома?

– Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, - осторожно сказал я.

Мика не отвечал несколько долгих секунд, и я знал почему. Он размышлял, стоит ли задавать следующий логичный вопрос.

Точно так же, как я размышлял, стоит ли отвечать ему.

Мы оба уже знали правду, но ни один из нас не хотел смотреть ей в лицо, высказывать ее вслух.

Не уверен, был ли я благодарен или разочарован, когда он обошел вопрос «почему» и вместо этого спросил:

– Итак, после больницы ты привез меня сюда. Это твой дом?

– Да. Мы в городе. Верхний Вест-Сайд. Угол Сентрал-Парк-Уэст и Восемьдесят шестой улицы.

Вероятно, подробностей было гораздо больше, чем он хотел, но это был простой вопрос. Мне нравились простые вопросы.

– Почему я в твоей постели? Голый?

Мика не поднял глаз, задавая этот прямой вопрос. Напротив, он уставился в пол еще пристальнее. Он начал раскачиваться. Мне стало не по себе от мысли, что какая-то часть его все еще верила, что я каким-то образом воспользовался им.

Здесь и сейчас, Кон.

– В отделении скорой помощи с тебя сняли одежду. Когда тебя выписали, дали какую-то медицинскую форму. Когда мы вернулись, ты уже спал. Я не хотел тебя будить, поэтому, когда укладывал в постель, не стал переодевать.

– Если я спал, как ты меня сюда затащил?
– спросил молодой человек. Он, наконец, поднял глаза, что заставило меня почувствовать себя немного лучше. Прежде чем я успел ответить, взгляд Мики опустился на мои руки.
– О, - пробормотал он.

– Никто не видел, как я вносил тебя сюда, - сказал я.
– Здесь подземный гараж, и у меня личный лифт. Вот почему я выбрал это здание.

– Чтобы ты мог водить сюда парней?

– Что? Нет!
– Ответил я, едва помня о том, что нужно говорить тише, чтобы не разбудить детей.

Я в ужасе смотрел на Мику, пока не увидел, как он быстро опустил голову. Клянусь, я видел, как его губы растянулись в легкой улыбке.

Я был так ошеломлен, что долго не мог вымолвить ни слова.

– Если ты уложил меня в постель в медицинской форме, то где же она?

Улыбка исчезла, и в его тоне снова появилось подозрение.

– Когда мы пришли, Рори уже спала, а Кристофер - нет. Он настоял на том, чтобы спать с тобой в одной постели. Он пытался разбудить Рори, чтобы тоже перенести ее в комнату, но ее величеству это было неинтересно.

Мика усмехнулся.

На самом деле усмехнулся.

Это окутало меня, как нежнейший шелк.

– Может, ее и назвали в честь Спящей красавицы, но она больше похожа на Урсулу, если кто-то разбудит ее раньше, чем она будет готова.
– Мика снова улыбнулся, и готов поклясться, что его щеки слегка порозовели, когда он добавил: - Мы смотрим много фильмов Диснея.

Молодой человек, казалось, вспомнил, где он и с кем, потому что через несколько секунд после того, как закончил свое заявление, он отвел взгляд от меня и снова стал изучать мой деревянный пол, как будто никогда раньше его не видел. Но это не имело значения. Мое тело все еще было сосредоточено на этой улыбке и усмешке. И том, как его красивые губы чуть приоткрылись, когда румянец окрасил кусочек бледной кожи на его скулах, где не было синяков.

Желая избавить его от смущения, а также скрыть свое растущее влечение к этому молодому человеку, я продолжил:

– Кристофер разрывался между тобой и Рори, но, в конце концов, решил спать с тобой. Я оставил для тебя бутылку воды в комнате, и, думаю, либо ты проснулся и выпил ее сам, либо Кристофер убедил тебя выпить... В любом случае, примерно через час после того, как уложил тебя в постель, я проснулся от крика. Сначала я подумал, что это Кристофер...

– Но это был не он, - прокомментировал Мика низким голосом, полным эмоций.

– Нет, не он, - подтвердил я.

– Я сделал Кристоферу больно?
– Спросил Мика, снова поднимая глаза, чтобы посмотреть на меня.

– Нет, - быстро ответил я.
– Напугал, но больше всего он беспокоился о тебе. Мне пришлось разбудить тебя силой. Ты слишком резко сел, когда проснулся, и тебя начало рвать. Я не мог оставить тебя в мокрой одежде, поэтому попросил Кристофера сходить в ванную за полотенцем, пока снимал ее с тебя. Я послал его за другой бутылкой воды, пока вытирал тебя и укладывал обратно под одеяло. Кристофер плакал, когда вернулся в комнату. Потребовалось некоторое время, но я, наконец, заставил его рассказать мне, почему он так расстроен. Кажется, он думает, что пнул тебя или еще что, пока вы оба спали, и он подумал, что это спровоцировало твой кошмар.

Мика покачал головой задолго до того, как я закончил говорить.

– Он слишком много на себя берет, - прошептал он.

Я не был уверен, что это значит, но решил не испытывать судьбу.

– Он очень заботится о тебе, - сказал я.

По правде говоря, я был шокирован, что Кристофер вообще заговорил со мной, поскольку он лишь кивал или качал головой, когда я отвез Мику домой и уложил в постель. Я подозревал, что ужас перед ночным кошмаром его дяди и чувство вины, были единственной причиной, по которой Кристофер заговорил со мной.