Чтение онлайн

Вот только одна маленькая деталь портит стройную картину. Изотопная грелка в термосе. Радиоактивные изотопы на деревьях не растут. И значит, где-то здесь, в этих буйных джунглях, тонущих в сплошной пелене миллионнолетнего дождя, имеется атомный реактор. Как минимум один. Реактор этот исправно снабжает местных мастеров изотопами, столь нужными для изготовления замечательных самогреющих термосов, но, насколько помнится, подобные изотопы, это всего лишь отходы. Побочный продукт. В то время как основным продуктом таких вот реакторов, если ей не изменяет память, является оружейный плутоний.

Значит ли это, что где-то за пеленой дождя таятся игрушки, гораздо более грозные, нежели расписной самогреющий термос?

Девушка вздохнула. Она уже привыкла к удвоенной, по сравнению с земной концентрации кислорода, и лёгкий пьянящий эффект почти не ощущался. Но вот засыпать при таком обилии до сих пор трудновато… для этого нужно умотаться весьма основательно.

И ещё труднее бывает заснуть от избытка мыслей.

Дина встала, подошла к водяной занавеске. Наверное, при таком обилии кислорода здесь раздолье всевозможным жабернодышащим, мелькнула в голове посторонняя мысль… не вода, кислородный коктейль…

Следующая мысль, в отличие от предыдущей, всплыла в голове настойчиво и закономерно. Мудрые составители аварийного комплекта, как помнится из описания, не поленились засунуть туда кусочек мыла — совсем небольшой, так, руки помыть… но ходить с немытыми волосами далее невыносимо.

Распотрошив свою верную сумку, она извлекла серебристый пакет, в котором, помимо мыла, обнаружился тюбик зубной пасты, зубная щётка и даже губка для мытья. Дина почувствовала угрызения совести. И она ещё посмела как-то нелестно отзываться об этих замечательных людях!

Решительно шагнув в потоки дождя, девушка принялась намыливать голову. Душ, конечно, не слишком горяч, но и холодным его назвать трудно. Кстати, надо поинтересоваться насчёт местных средств гигиены. Для Водяных, понятно, шампуни неактуальны, но раханы?.. В любом случае этого обмылка хватит ещё на пару-тройку помывок…

Закончив все процедуры, девушка бережно упрятала мыльце и тюбик с пастой обратно в пакет и уже собралась вернуться под грибок…

«А ты правда прошла сквозь небеса?»

Неслышно подкравшиеся существа стояли тесной кучкой. Видом они более всего напоминали каких-то мультяшных динозавриков — округлые лобастенькие головы на довольно длинных шеях, хвосты, задние лапы с ластообразными ступнями…

И совершенно человечьи руки с пятью чуткими пальчиками. И глаза, искрящиеся любопытством и разумом. Так вот они какие… головастики…

«Правда» — Дина улыбнулась.

«А это у тебя что?»

«А, это… Это мыло. Ну, чтобы мыться».

«А я когда вырасту, тоже буду сам мыться!» — самый маленький «дракончик» очаровательно лупал глазёнками. — «А пока меня мама моет, если когда в болоте измажусь. А если два раза подряд, то огорчается!»

«Сильно?» — Дина уже улыбалась во всю ширину рта.

«Не, не сильно. Если бы сильно, так я бы вообще в болото не лазил, вот! Только в речке бы плавал, и на Круглом озере, и ещё в бочаге. А ты добрая?»

«Ну… наверно, да» — девушка никак не могла согнать с лица улыбку. Ну надо же… так вот они какие, головастики… дети Водяных…

«Не наверно, а да» — безапелляционно заключил головастик постарше, в облике которого сквозило нечто, вызывающее в памяти старомодное слово «очкарик». — «Вот ты нас увидела и сразу радуешься, а другие сухокожие думают плохо. Не все, но многие. А пойдём купаться? Тут рядом речка».

«Да я вообще-то плаваю не очень» — совершенно искренне призналась девушка.

«А мы тебя научим!» — малыш явно не хотел слышать отказ столь замечательной гостьи. — «И нырять, и под водой дышать правильно, чтобы воды не наглотаться полный живот и не кашлять очень долго как вынырнешь».

«Мелюзга!» — осадил карапуза «очкарик». — «Сухокожие не могут дышать водой, только воздухом. Но ты не бойся, Прошедшая сквозь небеса, мы ни за что не дадим тебе утонуть!»

Дина, не выдержав, рассмеялась в голос. А ну-ка, в самом деле — будет что вспомнить на старости лет, если удастся выбраться!

«Ну если утонуть не дадите, тогда пошли!»

— Аааааа!!!

— Значит, мычала-таки песенки? Мычала? Говори, мразь!

— Ааааа!!!

Молодая чьё, голая, со спутанными волосами, извивалась, но колодка крепко держала руки и ноги, в то время как палач прижигал горящей лучиной пятки.

— Сколько раз ты уже занималась этим?! Говори, ну!!

— Сдохнете! Все вы тут сдохнете! Ты, мерзкий убийца, сдохнешь первым! Будь проклят! — в горячечном исступлении заговорила преступница, обвиняемая в распевании колыбельной. — Да придёт Спасительница!!!

— Что? — начальник тайной службы удержал руку палача. — Что ты сказала? А ну повтори!

— Да, да! Все это знают! Все до последнего чьё! Она уже здесь, здесь! Недолго вам пить кровь осталось! Резвитесь, трупоеды, перед смертью! И ты, ты сдохнешь первым!

— Так, — обернулся к коллегам Эалак. — Допрашивать как следует, до остановки сердца — но чтобы не раньше следующей сон-яви. Пусть расскажет, от кого слышала байку про Спасительницу. Подробно вспомнит. Работайте!

— Да, мой господин!

Начальник тайной службы вышел в коридор, наполненный стенаниями — в подвалах Тайной службы шла рутинная работа. Вздор, вздор… надумал развлечься, лично принять участие в допросе певички, и вот… А ведь, пожалуй, и зря он велел выпытывать, от кого эта мерзавка слышала про Спасительницу. То есть она вспомнит, конечно, палач опытный… а толку? Поздно. По этому делу, о распространении преступных слухов, пришлось бы арестовать пол-Столицы.

В животе заныло, и Эалак пощупал место прокола — даже шрама нет, поди ж ты… Вот и ещё один цикл долой. Чем, ну чем он занимается?! Певичку пытать надумал… Эти жуткие твари, о которых не говорят, пощады не знают…

Эалак усмехнулся. Все раханы и чьё знают — если тебя закляли заклятьем Первой смерти, лютой и скорой, вернейший способ от того заклятья избавиться — отправить вперёд себя кого-то, кто тоже слышал произнесённое проклятие. Это не всегда бывает возможно, если прокляли с глазу на глаз, но сейчас будет совсем нетрудно.

— Эй, малый, — распахнув дверь в пыточную, обратился он к помощнику палача, щуплому парнишке. — Принеси-ка мне вина, чего-то в горле пересохло.

— Да… мой господин! — запинаясь, произнёс малый, бледнея.