Прошедшая сквозь небеса
Шрифт:
После очередного щелчка зажигалка наконец-то уступила настойчивым усилиям — вспыхнул и заплясал язычок голубого пламени. Жалкий огрызок последнего патрона фыркнул, сгорая, и тотчас в толще угольно-пороховой смеси раздались короткие шипящие вздохи. Из слоя угля высунулись острые оранжевые язычки — вступило в дело горючее эфирное масло.
— Так, старик, — контрабандист энергично махал широким листом, раздувая угли. — Твоя задача не дать огню загаснуть. Парень, а мы с тобой идём за дровами.
«Вообще-то это я для тебя принесла» — в глазах Водяной явно обозначились смешинки. — «Этим троим ладно, но заплесневевшая Спасительница, это уже никуда не годится».
«Ох ты и ехидная!» — Дина прыснула смехом, и Капелька засмеялась в ответ странным, нечеловеческим переливчатым смехом.
Из недр катера доносился глухой частый стук, палуба едва заметно дрожала под ногами. Тёплые доски пахли спиртом — разлили, мерзавцы… Да, двигатель личного катера начальника Тайной службы приводится в действие спиртом, а не дровами, как неуклюжие машины военных судов. Дорого, конечно, но зато и скорость не в пример… Путь от Столицы до устья Великой реки занимает всего четыре сон-яви, тогда как пароход одолевает его за восемь, купцы же, плывущие на своих калошах по течению, спустив паруса, добираются до устья ближе к старости…
Пойменные заросли, подступавшие к самой воде, то и дело разрывались группами сельских построек, в разрывах открывался вид на близлежащую местность — унылые пологие холмы, испещрённые кое-где чахлыми кустами. Эалак усмехнулся. Это здесь, в степи, где ещё можно пахать землю и сеять ячмень и эммер, население не слишком тяготеет к реке. Ниже по течению, особенно за Излучинами, по обеим берегам сплошь лепятся хижины. Вода в пустыне, это сама жизнь…
— Мой господин, Медная пристань, — капитан катера указал на башню, торчащую над прибрежными зарослями. — Прикажешь дать знать?
— Не надо, — вновь усмехнулся начальник Тайной службы. — Настоящий сюрприз должен быть внезапным.
Катер миновал небольшой мысок, вдававшийся в реку, и открылся вид на Медную пристань. Черепичные крыши строений будто усиливали и без того багровое сияние Ока. Вдоль берега почти сплошь стояли суда всех размеров, от рыбачьих скорлупок до тяжело осевших в воду грузовых барок, украшенных мачтами с крестообразными реями. Народ сновал туда-сюда, как-то ухитряясь не попадать под тумбообразные лапы соросов и колёса гружёных повозок. Обычная жизнь речного порта.
Катер, взяв круче к берегу, лихо пропахал днищем по песку и остановился.
— Где комендант? — спросил Эалак портового инспектора, резво подбежавшего к месту высадки высокого гостя.
— В башне, господин!
— Проведи меня к нему, быстро!
Инспектор засеменил впереди, переставляя короткие ножки с такой скоростью, что шагающему широким шагом начальнику Тайной службы и четвёрке телохранителей приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать. Деревенщина, с неожиданным раздражением подумал особист, даже не обернувшись топает… ишь какой жирненький, прямо как его должность… Эх, вот взять бы да уйти в инспектора при какой-нибудь тихой пристани… взяток на прокорм хватит, да и кубышка не пуста…
Эалак криво усмехнулся. Мечтай, мечтай… Чуть больше сотни циклов осталось.
Добравшись до башни, выстроенной из бутового камня, толстяк хотел было проскользнуть в обитую железом дверь — очевидно, с целью предупредить коменданта — но особист жёстко осадил его.
— Стой здесь! Хочу обрадовать господина коменданта неожиданным визитом. Это же всегда приятно, верно?
Внутри башня была двойной, винтовая лесенка вилась меж двумя стенами каменной кладки. Бардак, с нарастающим раздражением думал Эалак, поднимаясь по лестнице. Ни часового у входа, ни часового на башне… Как господина коменданта до сих пор не уволокли в мешке на продажу, уму непостижимо…
Дверь в кабинет местного военачальника особист распахнул тоже без затей, простым пинком ноги. Пара опорожнённых стеклянных сосудов, очевидно, выполнявших обязанности часовых, раскатились по комнате.
— Аааа, Ктиа! — радостно расплылся в улыбке комендант, по случаю тёплой погоды восседавший на расстеленном ковре в одной длинной рубахе, без малейших признаков штанов. На начальника Тайной службы дохнуло густым ароматом пота и перегара. — Ты принесла? Вина мне и еб…ться, крошка! Срочно!
— Сейчас всё будет, — заверил хозяина кабинета Эалак, разглядывая четвёрку золотых перстней-печаток, при сжатии пальцев в кулак образующих подобие кастета. Размахнулся и с наслаждением заехал господину коменданту в грызло.
— Тр-ревога! Боевая тревога! — дурным голосом заблажил пьяный до невменяемости рахан, валяясь на спине и дрыгая ногами. Особист тяжело вздохнул. Как жаль, что господина коменданта нельзя просто пристрелить — не его епархия, потом тратить нервы и время на объяснения с господином гранд-командором…
Однако, если беглецам вздумается пройти именно здесь — они пройдут и даже не заметят препятствия. Так что господином комендантом и его подчинёнными придётся заняться всерьёз.
Нежный, как материнская ласка, и неслышимый, как приближение старости вайалеале мягко омывал кожу, навевая покой и умиротворение. Она подставила ладонь небу и поблагодарила его за вайалеале. Это только сухокожие называют всё одним словом «дождь» — хотя что общего у вайалеале с коболоуао и тем более неистовым маргатаном? Сказать «дождь» всё равно что сказать «дерево» — то есть не сказать ничего. Деревья бывают тысячи видов, и видов дождя сотни… Впрочем, те из сухокожих, кто живёт на краю джунглей, ещё как-то различают некоторые виды дождя — «ливень», «морось»… Нет, ничего они не понимают, сухокожие, ни в дожде, ни, по большому счёту, в жизни…
Она упруго оттолкнулась от нависавшего над водой утёса и без всплеска ушла под воду. Эпикантус немедленно затянул глаза прозрачной плёнкой, и мир вокруг словно подёрнулся таинственным флёром. Впрочем, под водой и так видно не слишком далеко… да и вода тут мутновата… Она осторожно сделала первый жаберный вдох — ну так и есть, прелью пахнет… это Шестилапое болото воняет на всю округу, давно пора думать обводной канал, а то тут детям играть негде будет скоро…
Выпустив пальцы-ласты, она плыла длинными волнообразными движениями, вдыхая и выдыхая воду через рот. Вспомнила, и стало смешно — как она искала взглядом какие-то неведомые «жаберные щели», эта странная Прошедшая сквозь небеса… Как будто она тэтчер. Все амфибии Тверди выдыхают воду через рот, это рыбы и прочие выталкивают её через брюшной сифон…
Запах уже подсказывал, что горловина речной старицы рядом. Впереди вдруг возник силуэт — маленькое существо вовсю молотило хвостом и короткими ножками.
«А я тебя ждал, Капелька! Я тебя ещё огого когда почувствовал, вот!»
«Зачем ты выплыл из старицы, Играшка? Разве Танцующая с маргатаном разрешила тебе играть в реке?»
«Не, я убежал» — в мыслях головастика раскаянья явно не ощущалось. — «А я сегодня по суше ходил, вот!»
«Да ой! Так-таки и ходил?»
«Да! Ну это… на четвереньках то есть…»