Гидальго дерзкой тешась позой,У арок сонного дворцаСверкну бессильною угрозойИ лживой томностью лица.Эй, выходи — ломаем копья!..Но ты — фантом, а я — в бреду.Лишь за окном белеют хлопья,Полозья звякают по льду.Ведь я живу моею ложьюИ ложью клятв моих пустых —Пусть бьется лживо-страстной дрожьюМой стих.Апрель 1911
2. «Я сбросил бранные доспехи…»
Артуру Гофману
Я сбросил бранные доспехиИ грудь из брони расковал.Я у тебя. В жемчужном смехеДрожит твой девичий овал.Я у тебя. В уснувшем замкеЗастыл надменно мрамор арк,И ты, в окна ажурной рамке,Киваешь мне в твой лунный парк.Но ты сойдешь, и края платьяКоснутся робкие уста.Но в светлом таинстве объятьяТы, как Мадонна, мне свята.Как я любил твой тонкий профильНа фоне трепетных свечей,Когда Распятый на ГолгофеНас осенял венцом лучей.Где ты прошла — алеют розы.Где ты стоишь — лазурный храм.И так бестрепетно мимозыНесут цветы к твоим устам.Перед тобой в лазурном храмеПомеркли контуры икон.И я молюсь Далекой Даме,Далекой Дамою пленен.Февраль 1911
Коломбина (отрывки лирической поэмы)
«Не надо белил мне и красок…»
Не надо белил мне и красок,Не надо мне бубна-щита,Картонных, малеванных масок —И так я похож на шута.
Монолог паяца
Входите — поет Коломбина,Прекрасная, полная чар.За пестрой полой балдахинаЗапрятан я — главный фигляр.Чужда нам всем фальшь декламаций,На диво реальна игра.Изящны мазки декораций,В костюмах отлив серебра.Нет красок крикливых убого(Искусно малюет маляр).Входите, не ждите пролога.Сюжет нашей пьесы так стар:Коломбина зовет Арлекина.Зазывной улыбкой маня,Коломбина зовет Арлекина…Коломбина не любит меня.Поет Коломбина: «Пальяччо!О мой ненаглядный супруг!Ты видишь, медовый, я плачу,Мне что-то взгрустнулося вдруг».«Засмейся, твой смех так жемчужен,Засмейся, твой смех я люблю…»«Пальяччо! — сейчас ты не нужен.Уйди-ка на часик, молю».Коломбина зовет Арлекина,Так сладко, так нежно любя.Картонным ножом я убью арлекина,Стальным — себя.Ноябрь 1909
Огорченный Арлекин
Коломбина, ужели вы не помните,Как вот в этой самой комнатеВы мне что-то сказали,Меня поцеловали?Неожиданной лаской сконфуженный,Я шептал вам, что вы моя жемчужина,Мой полуденный цветок,Просил на память платок,Напевал романсы тоном нежным и жалобным,Не страшась совсем, что б не попало б нам:Арлекины не боятсяГлупого Паяца.А теперь — к чему вся нежность и услужливость?Уж не околдовал ли чем муж ли вас?От любви занемог,Я у ваших ног.Коломбина, ужели вы не помните,Как вот в этой самой комнатеВы мне что-то сказали,Меня поцеловали?Февраль 1911
Серенада
Чей голос слышен Коломбиной?То Арлекин.Ведь одурь ночи бледно-синейПьянее вин.Зажгла луна свой чадный факелОт желтых звезд.В окне, мяуча, кот заплакалИ выгнул хвост.Приди под ласки лунных заревВо тьме немой.Паяц, за кем-то приударив,Бежит домой.В угаре песни соловьинойПахуч жасмин.Своей жемчужной КоломбиныЖдет Арлекин.Август 1911
Идиллия
Арлекин открыл печную заслонку,Вымазал руки в саже,Подрисовал свои лживые глаза.«Руками нежными твоих коснуться мне позволь».Коломбина смеялась звонко.Подло блестели блестки на ее корсаже,На пальце фальшивая бирюза.Я учил мою роль,Плакал.Сентябрь 1911
Крикливые аккорды танцаТаят волнующий намек.В внезапном зареве румянцаАлеет нежность щек.Нежащий, ласковый темп,Талые отсветы свеч.Строки забытых поэмВ ласках касаний и встреч.Нежащий, ласковый темп,Кто-то пришел и ушел.В желтом чаду хризантемРадугой розовый шелк.Стройный, размеренный такт.Резок в окне силуэт.Жуткий, замеченный знак —Чей-то желанный ответ.Стройный, размеренный такт…«Будешь, ах, будешь ты мой!»Молний надломлен зигзаг.Крик на террасе немой…Крикливые аккорды танцаТаят волнующий намек.Желтеет зарево румянцаНа мертвом воске щек.
Коломбина ушла
Вере Борисовской
Как блестят. Пьеретта, твои голубые глазки.Я любуюсь волос твоих золотым венцом.Ты пришла ко мне, хочешь услышать новые сказки,Смешные сказки с веселым концом.Жил Паяц и жила Коломбина.Жили дружно, как следует быть.У него был колпак, у нее мандолинаИ жемчуга светлая нить.И пел Паяц, бренча на мандолине:«Я знаю твои шашни.Тебя в высокой башнеЯ запру…И умру».И пела Коломбина:«Меня в высокой башнеОн запрет —Но умрет».Вот и вся сказка о Паяце и Коломбине.Ты удивлена, Пьеретта, не ждала скорой развязки,Ты думала — я на три короба навру.Ах, Пьеретта! ведь есть еще смешнее сказки:Вчера ушла моя Коломбина, а завтра — завтра я умру.Октябрь 1910
ПУДРЕНОЕ СЕРДЦЕ (СПб., 1913)
Стих-воин
Он преподал свои законы,И, обрученный, в их кольце,Я византийские иконыГадаю в ласковом лице.Мечтательностью так опоен,Не устрашаюсь суеты:Меня он ограждает — воинМеня пленившей красоты.Неуязвимо укоризнеНе сочетаться мне, в грехе,С оплакиваемою жизнью,Не заключенною в стихе.Январь 1913
«Восковая свеча за иконою…»
Восковая свеча за иконою,И одна из бесчисленных свеч, —Каждый вечер сгораю зажженною;Каждый вечер — сгорать зажечь.Золочу беспощадного Ангела,Словно Ангелу тайно близка;Не узнают, как сладостно ранила,Не любя, Меченосца рука.Каждый вечер пусть сердце затеплится;На лампады узорную медьТолько гроздьями воск мой налепится:Я сгорала, горю — не сгореть.Январь 1912