Чтение онлайн

– Я накажу тебя тем, что заставлю исполнить все наши фантазии.

Мой любимый улыбается, и прижимает ко мне свой твердый член. О, да!

Он достает мобильник и что-то печатает. Почти мгновенно дверь в мою квартиру отворяется. На нас смотрит Бьорн, и Эрик его просит:

– Мне нужно, чтобы ты поскорее увел всех из дома и позаботился о них.

Эрик, подмигнув нам, улыбается.

– Дайте мне три минуты.

– Одну, - отвечает Эрик.

Я улыбаюсь. Этот требовательный Эрик сводит меня с ума.

Прошло меньше тридцати секунд, а все уже покидают мою квартиру, а я, сидя в объятиях Эрика, прощаюсь с ними, прекрасно сознавая, что мы будем делать дальше.

Когда мы заходим домой и остаемся одни, нас со всех сторон окружает тишина. Эрик ставит меня на пол.

– А теперь приступим к твоему наказанию. Иди в постель и раздевайся.

– Детка…

– Иди в постель… - требую я.

Он удивленно поднимает брови, а потом руки и уходит по коридору. С пульсом, зашкаливающим за тысячу ударов в минуту, я гляжу на еще не распакованные коробки. Проглядев надписи, я нахожу то, что искала, и радостно бегу в ванную комнату.

Когда я выхожу и появляюсь в спальне, Эрик потрясенно глядит на меня. Я выхожу одетой в костюм полицейской. Наконец-то я его надела!

Я смотрю на него, поворачиваюсь, демонстрируя ему костюм, а сама в это время надеваю фуражку и очки. Эрик буквально пожирает меня взглядом. С озорным видом я прохожу к музыкальному центру, вставляю в него диск, и внезапно тишину дома разрывает грохот электрогитары «Эйси Диси». Звучат аккорды “Highway to Hell”, песни, которая, насколько мне известно, нравится Эрику.

Он улыбается, я улыбаюсь, и, как тигрица, мягко двигаюсь к нему. Я достаю висящую на поясе резиновую дубинку и встаю перед любовью всей моей жизни.

– Ты вел себя очень плохо, Айсмен.

– Я это признаю, сеньора полицейская.

Я постукиваю дубинкой по ладони.

– Ты знаешь, чего я хочу, чтобы ты смог искупить свою вину.

Эрик прыскает от смеха, и прежде чем я успеваю что-нибудь сказать или сделать, мой любимый, мой любимый безумный немец подминает меня под себя и с чувственностью, которая сводит меня с ума, шепчет:

– Фантазия номер один. Разведи ноги, детка.

Я закрываю глаза, и, улыбнувшись, делаю то, что он просит, готовая стать его фантазией.

Мюнхен… два месяца спустя

– Джудит, поторопись, начинается «Безумие Эсмеральды», - кричит Симона.

Услышав ее, я смотрю на Эрика, cвою племянницу и Флина, с которыми отдыхаю в бассейне, и под смех своего немца говорю:

– Вернусь через полчаса.

– Тетя Джудит, как же вернешься ты! – ворчит племянница.

– Тетя Джуд…

Вытираясь полотенцем, я гляжу на ребят, сидящих в воде, и повторяю:

– Я сразу же вернусь, озорники.

Эрик хватает меня. Ему не хочется, чтобы я уходила. С тех пор как я вернулась, он не может мной насытиться.

– Ну же, солнышко, останься с нами.

– Дорогой, - шепчу я, целуя его. – Я не могу это пропустить. Сегодня Эсмеральда Мендоса узнает, кто ее настоящая мать, и наступит конец фильма. Как же я такое пропущу?

Мой немец прыскает от смеха и целует меня.

– Ладно, иди.

С улыбкой на устах я оставляю в бассейне троих дорогих мне людей и бегу на поиски Симоны. Женщина уже ждет меня на кухне. Зайдя, я сажусь рядом с ней, а она протягивает мне бумажный носовой платок. Начинается «Безумие Эсмеральды». Мы, переживая, смотрим, как Эсмеральда Мендоса узнает, что на самом деле ее мать – это болезненная наследница ранчо «Акации». Мы становимся свидетелями того, как эта потрепанная жизнью женщина обнимает свою дочь, а мы с Симоной ревем как белуги. Наконец справедливость восторжествовала: семья Карлоса-Альфонсо Альконеса-де-Сан-Хуан разоряется, а их воспитанница Эсмеральда Мендоса становится наследницей огромного состояния. Вот уже почти конец!

Мы сосредоточенно наблюдаем, как Эсмеральда вместе с сыном едет искать свою единственную настоящую любовь – Луиса-Альфреда Киньонеса. Когда он ее видит, он улыбается, разводит руки в стороны и укрывает ее в своих объятиях. Вот это момент! Мы с Симоной взволнованно улыбаемся, и когда уже думаем, что серия подошла к концу, внезапно кто-то стреляет в мужчину. Мы обе широко открываем от удивления глаза, когда видим на экране надпись: «Продолжение следует».

– Продолжение следует! – кричим мы обе с выпученными глазами.

Переглянувшись, мы в конце концов разражаемся смехом. «Безумие Эсмеральды» продолжается, и наши ежедневные просмотры тоже.

Симона уходит готовить еду, а я направляюсь в бассейн, но нахожу детей вместе с Эриком в гостиной, играющими в приставку в «Мортал Комбат». Заметив меня, Флин говорит:

– Дядя Эрик, разобьем девчонок?

Я улыбаюсь. Я сажусь рядом с любимым, и, увидев реакцию племянницы на слова Флина, протягиваю руку вперед, мы прижимаем наши большие пальцы и хлопаем друг друга по ладоням, и я шепчу:

– Давай, Лус. Покажем этим немцам, как умеют играть испанцы.

Поиграв час, мы с племянницей встаем и поем им:

We are the champions, my friend.

Oh weeeeeeee…[49]

Флин хмуро смотрит на нас. Ему не нравится проигрывать, но на этот раз именно это с ним и случилось. Эрик с улыбкой глядит на меня. Он наслаждается моей жаждой жизни, а когда я притягиваю его к себе и целую, заявляет:

– Ты должна дать мне возможность отыграться.

– В любое время, Айсмен.

Он целует меня. Я целую его. Племянница возмущается:

– Ох, тетя, почему вам все время нужно целоваться?!

– Да, как скучно! – соглашается Флин, но при этом улыбается.

Эрик смотрит на детей и, чтобы избавиться на время от них, говорит:

– Бегите. Возьмите на кухне кока-колу.

От одного упоминания об этом освежающем напитке дети убегают на кухню, как сумасшедшие. Как только мы остаемся одни, Эрик опрокидывает меня на диван и весело торопит:

– У нас есть минута, максимум две. Давай, раздевайся!