Чтение онлайн

О, боже, да!

Его толчки становятся с каждым разом все более интенсивными. Более властными. Раз…, два…, три…, семь…, восемь…, девять… атак, и я стону от удовольствия.

Его крепко держащие меня руки, перемещаются вверх и сжимают мой затылок. Прижатая к стене, я не могу пошевелиться, я могу только раз за разом испытывать удовольствие от его чудесных и разрушительных атак. Таков уж Эрик. Так мы занимаемся любовью. Это наша страсть.

Жар. Меня охватывает невыносимый жар, когда я чувствую, что опустошительный оргазм почти заставляет меня кричать. Эрик смотрит на меня и улыбается. Я сдерживаю крик, приподнимаю голову и, задыхаясь, шепчу ему на ухо:

– Сейчас…, любимый…, сильнее.

Эрик мастерски усиливает свои атаки. Пока я наслаждаюсь и взрываюсь от восторга, он погружается в меня на всю глубину. Эрик дает мне то, о чем я его прошу. Он мой господин, моя любовь, мой слуга. Он – все для меня. И когда кажется, что жар, пылающий между нами, спалит нас дотла, я слышу, как из нас обоих вырывается гулкий крик освобождения, который мы заглушаем поцелуем.

Несколько мгновений спустя он склоняется надо мной, и я прижимаюсь к его телу, желая, чтобы он не выходил из меня всю ночь.

Когда дрожь от великолепного оргазма начинает исчезать, мы смотрим друг другу в глаза, и он шепчет, все еще находясь во мне:

– Я не могу без тебя жить. Что ты со мной делаешь?

Это заставляет меня улыбнуться, и, поцеловав его в губы целомудренным поцелуем, я отвечаю:

– То же самое, что ты делаешь со мной: люблю тебя!

Несколько секунд мой личный Айсмен смотрит на меня присущим только ему одному взглядом, таким немецким, таким соблазнительным, что это сводит меня с ума. Я испытываю удовольствие от того, что постоянно присутствую в его мыслях и знаю, что происходит у него в голове, когда он так смотрит на меня. Наконец, он целует меня в губы и с неохотой отпускает.

– Я бы трахал тебя в каждом углу этого кабинета, но думаю, что нам следует вернуться к остальным.

Я с готовностью соглашаюсь. Заметив на столе свои трусики и чулки я быстро надеваю их, а тем временем Эрик открывает выдвижной ящик и достает оттуда бумажные салфетки, чтобы вытереть меня и себя.

– Ну-ну, сеньор Циммерман, - лукаво указываю я, - как я вижу, вы не в первый раз приходите сюда, чтобы удовлетворить свои нужды.

Эрик улыбается, вытирает себя, выбрасывает салфетку в мусорную корзину, и отвечает, одновременно надевая свои черные штаны:

– Вы не ошиблись, сеньорита Флорес. Этот ресторан принадлежит отцу Бьорна, и в этой каморке мы частенько уединялись в женской компании с весьма определенными целями.

Его комментарий меня забавляет, но типичная испанская ревность не дает мне покоя. Эрик смотрит на меня.

– Я надеюсь, что с сегодняшнего дня здесь с тобой всегда буду только я, - заявляю я, с прищуром глядя на него.

Эрик улыбается.

– Не сомневайся, детка. Ты же знаешь, что ты единственная, кого я хочу.

Огонь.

Меня сводит с ума, когда мы с Эриком так откровенно разговариваем о сексе. Зная это, он подходит ко мне и берет за талию.

– Совсем скоро я разведу твои ноги, чтобы другой мужчина трахал тебя у меня на глазах, а я в это время буду целовать тебя в губы, поглощая твои стоны удовольствия. Даже думая об этом, я становлюсь твердым.

Я краснею…, я становлюсь краснее помидора. Только представляя то, что он сейчас сказал, я возбуждаюсь и теряю рассудок.

– Ты хочешь этого?

Не испытывая ни капельки стыда, я согласно киваю головой. Если бы меня видел мой отец, он бы лишил меня наследства. Эрик радостно улыбается и ласково целует меня.

– Мы это сделаем. Я тебе обещаю. А сейчас приводи себя в порядок, красавица. За нашим столом полно народа, и все они ждут нас. Если мы еще задержимся, они что-то заподозрят.

Возбужденная тем, что только что произошло, а также его последними словами, я заканчиваю надевать чулки, а после Эрик помогает застегнуть мне сапоги.

– Я снова превращаюсь в приличную женщину? – одевшись, спрашиваю я, глядя на него.

Эрик смотрит на меня сверху вниз и, перед тем как открыть дверь, шепчет:

– Да, любимая, хотя, когда мы приедем домой, я хочу чтобы ты была абсолютно неприличной.

Его комментарий смешит меня, и, вздохнув, он заявляет:

– Выходим отсюда, или я не сдержусь и все-таки разорву на тебе новые трусики и чулки.

Вечером, после того как мы приезжаем домой и Эрик укладывает Флина спать, мы закрываем дверь в нашу комнату и предаемся тому, что нам больше всего нравится – дикому, порочному, жаркому сексу.

В субботу двадцать девятого декабря Эрик просит меня посвятить целый день его племяннику. Я вижу по его глазам, как он переживает о том, что я ему отвечу, но я легко соглашаюсь, уверенная, что так будет лучше для всех, а особенно для Флина. Тем более что он никогда не упускает возможности показать мне, что я здесь лишняя. Я не обращаю на это внимание. Он ведь ребенок. Большую часть дня мы играем в Wii и PlayStation, потому что это единственное, чем можно его заинтересовать, и я с успехом демонстрирую ему, что девчонки умеют гораздо больше, чем он предполагает.

Очень забавно видеть лицо Флина, когда я выигрываю у Эрика в «Мото ДжиПи», а у него самого в «Братьев Марио». Мальчик не верит своим глазам. Их обыграла какая-то девчонка! Но, немного поддавшись, я позволяю ему одержать победу в «Мортал Комбат», чтобы он не возненавидел меня еще больше. Флина трудно обыграть, он – племянник, достойный своего дяди.

Мы с Эриком полностью посвящаем ему целый день, и к вечеру моя голова от непрекращающейся электронной музыки становится, как колокол. Но уже за ужином я не перестаю удивляться, когда Флин интересуется, не хочется ли мне салата, и без каких бы то ни было просьб с моей стороны, когда у меня пустеет стакан, наливает в него кока-колы. Начало положено, и мы с Эриком улыбаемся.

Когда нам, наконец, удается измотать ребенка и уложить его спать, в уединении нашей комнаты Эрик снова делает меня своей, только своей! Я наслаждаюсь им, его ртом, его манерой заниматься со мной любовью, и я знаю, что он в равной степени наслаждается мною.

Пока он проникает в меня, мы, не отрываясь, смотрим друг другу в глаза и говорим горячие и грязные слова. Его игра – это моя игра, и мы, как безумные, упиваемся страстью.

В воскресенье я, как обычно, в одиночестве просыпаюсь в постели. Эрику нужно совсем мало времени на сон. Я смотрю на часы. Восемь минут одиннадцатого. Я обессилена. После бурной ночи с Эриком, я хочу только одного - спать, спать и спать. Но также мне известно и то, что в Германии принято вставать рано, и поэтому мне тоже пора подниматься.