Чтение онлайн

– Папа… Ты, и правда, так думаешь?

– Конечно, да, жизнь моя. Поэтому улыбнись и найди Эрика. Передавай ему от меня привет, и, пожалуйста, будь счастлива, чтобы я тоже смог стать счастливым, хорошо?

– Хорошо, папа.

И, перед тем как повесить трубку, я добавляю:

– Завтра вечером я вам позвоню. Я люблю тебя, папа. Я очень тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, смугляночка.

Я взволнована и глубоко тронута его словами, тысячи разных чувств вихрем кружатся у меня в душе. Я кладу трубку и вытираю слезы. Еще несколько минут я сижу, обдумывая в голове, как должна поступить. Папа или Эрик? Эрик или папа? Наконец, когда пассажиры с моего рейса начинают проходить на посадку, я подхватываю рюкзак, уже точно осознавая, куда мне идти. К моей любви.

Когда такси довозит меня до дверей огромного особняка, где живет Эрик, я расплачиваюсь карточкой и выхожу из машины. Как и ожидалось, снова выпал снег, и мои сапоги утонули в сугробе, но это не важно; я счастлива, только при этом сильно замерзла. Такси уезжает, и я остаюсь одна стоять перед величественными воротами. Вдруг где-то рядом слышится непонятный шум. Я смотрю налево на мусорные контейнеры и подскакиваю от страха. За мной наблюдают огромные сверкающие испуганные глазищи, и я кричу:

– Черт! Вот страх-то!

Бедный пес убегает, насмерть перепугавшись моего крика. Думаю, что он испугался гораздо больше меня. Оставшись опять одна, я ищу звонок, чтобы позвонить в ворота, и тут вижу, что в домике Симоны и Норберта загорается свет. На одном из окон колышутся занавески, и внезапно открывается дверка рядом с воротами.

– Сеньорита Джудит? Ради всего святого, вы замерзнете.

Я поворачиваюсь и вижу Норберта, мужа Симоны, который бежит ко мне, одетый в темное пальто, доходящее ему до пяток.

– Почему вы стоите здесь на таком холоде? Разве вы не уехали в Испанию?

– Я в последний момент изменила свои планы, - отвечаю я, дрожа и одновременно улыбаясь.

Мужчина кивает головой и улыбается в ответ, поторапливая меня, пока мы идем через калитку.

– Проходите, пожалуйста. Я услышал, как у входа остановилась машина, и пошел посмотреть, что случилось. Заходите. Я вас немедленно отведу в дом.

Мы вместе очень быстро пересекаем огромный сад. У меня стучат зубы, и мужчина предлагает мне свое пальто. Я отказываюсь. Я не могу принять такую жертву. Когда мы подходим к дому, то направляемся прямо к черному входу. Норберт достает ключ, открывает дверь и приглашает меня войти.

– Я налью вам чего-нибудь согревающего. Это сейчас как раз то, что нужно!

– Нет…, нет, пожалуйста, - говорю я, пожимая его холодные руки. – Возвращайтесь домой. Уже поздно, и вам нужно отдохнуть.

– Но, сеньорита, я…

– Спокойно, Норберт. Я все сама себе приготовлю. А сейчас, пожалуйста, идите домой.

Мужчина неохотно соглашается и подсказывает, что в этот час хозяин обычно сидит в своем кабинете, а Флин спит. Я благодарю его за эту информацию, и он, наконец, уходит.

Я остаюсь одна на огромной темной кухне и возбужденно дышу в предвкушении встречи. Дом погружен в молчание, и это немного пугает, но я вернулась! Я дрожу. Мне холодно, хотя при мысли об Эрике и его близости тепло начинает струиться по моему телу. Я нервничаю и очень хочу посмотреть на его лицо, когда он меня увидит.

Не в силах больше ждать ни секунды, я направляюсь к его кабинету и, подойдя, слышу музыку. Я, как в детстве, прислоняю ухо к двери и подслушиваю. Я улыбаюсь, слыша волшебный голос Норы Джонс, исполняющей лирическую песню “Don't know why”.

Я не знала, что Эрику нравится эта певица, но мне очень приятно это выяснить.

Я молча открываю дверь и улыбаюсь, застав своего мужчину напряженно сидящим перед камином со стаканом в руке, глядя на огонь. Музыка, тепло камина и радость от встречи с ним обволакивают меня, и я иду к нему. Внезапно он поворачивает голову и видит меня.

Он встает. Мое дыхание прерывается: его лицо все говорит лучше всяких слов. Он удивлен!

Он ставит стакан на столик. Его выражение лица заставляет меня улыбнуться, и я опускаю рюкзак, который все еще держу в своих заледеневших руках.

– Папа передает тебе привет и надеется, что мы весело встретим Новый год.

Эрик моргает, и я, дрожа от холода, продолжаю:

– Как ты сказал, я могу вернуться, когда захочу. И вот я здесь! И…

Но больше я не могу говорить. Мой гигантский немец подходит ко мне, с искренней любовью обнимает и шепчет, прежде чем поцеловать:

– Ты даже не представляешь, как я хотел, чтобы это произошло.

Он целует меня, и, когда отрывает свои губы от моих, долго-долго улыбается, а потом вдруг неожиданно начинает хмуриться.

– Ради бога, Джуд! Ты закоченела, любимая! Подойди к огню.

Он берет меня за руку, и под его жарким взглядом я делаю то, что он просит.

– Почему ты не позвонила? – спрашивает он, все еще не оправившись от шока. – Я бы забрал тебя.

– Я хотела сделать тебе сюрприз.

Он встревоженно убирает влажные волосы с моего лица.

– Но ты продрогла, любимая.

– Это не важно…, не важно…

Он снова меня целует. Он переживает. Я преподнесла ему невероятный подарок, и он все еще никак не придет в себя.

– Ты поужинала?

Я отрицательно качаю головой, и Эрик помогает мне снять с себя холодное, покрытое льдом пальто.

– Снимай эти вещи. Они все мокрые, и ты заболеешь.

– Подожди. Спокойно, - смеясь от счастья, говорю я. – У меня в рюкзаке есть одежда, которую…

– В твоем рюкзаке все сырое и холодное, - настаивает он, быстро снимая с себя серый свитшот.

О, боооже! Да он просто конфетка!

Он великолепен. С каждым днем он все больше напоминает мне красавчика Пола Уокера.

– Держи, надень пока это, а я схожу за сухой одеждой.

Он пулей вылетает из кабинета, а я смеюсь, как дурочка, и не могу остановиться. Тепло разливается по моему телу - так всегда на меня действует Эрик Циммерман.

Я веду себя, как дура.

Идиотка.

Влюбленная кретинка.

Я еще даже не двинулась с места, а он уже вернулся с одеждой в руках, переодевшись в синий свитшот.

Заметив, что я еще не сняла мокрые вещи, он под чувственную песню Норы Джонс “Turn me on” начинает раздевать меня. Боже, как мне нравится эта мелодия.