Чтение онлайн

Вечером, когда Эрик спрашивает меня, где я была с его матерью и сестрой, я лгу. Я выдумываю, что мы были в спа-салоне на массаже и шоколадно-кокосовом обертывании. Эрик улыбается. Ему нравится моя ложь, а я чувствую себя плохо. Очень плохо. Мне не нравится лгать, но раз я пообещала Соне и Марте, то не могу их подвести.

Однажды утром мне звонит по телефону Фрида и через час приезжает к нам с маленьким Гленом. Какой же милый этот малыш! Мы долго болтаем, и она признается мне, что является горячей поклонницей «Безумия Эсмеральды». Меня это забавляет. Это невероятно! Я не единственная девушка, которая ее смотрит. В конце концов, Симона права, когда утверждает, что этот мексиканский телесериал стал в Германии массовым феноменом. После других признаний, я показываю Фриде мотоцикл и Труса.

– Джудит, ты любишь злить Эрика?

– Нет, - весело отвечаю я. – Но он должен принять то, что нравится мне, так же как я принимаю то, что нравится ему, разве не так?

– Да.

– Я ненавижу пистолеты и не возражаю против того, чтобы он занимался спортивной стрельбой, - настаиваю я, чтобы объяснить свою точку зрения.

– Да, но мотоцикл его очень расстроит. Кроме того, это мотоцикл Ханны и…

– Это может быть мотоцикл хоть Ханны, хоть Папы Римского, он одинаково разозлится. Я это знаю и принимаю. Я найду подходящий момент, чтобы все ему рассказать. Уверена, что если я проявлю должную деликатность и осмотрительность, он все поймет.

Фрида улыбается и, глядя на Труса, который за нами наблюдает, комментирует:

– Более отвратительного пса трудно себе представить, но у него очень красивые глаза.

Я изумленно смеюсь и целую его в лоб.

– Он прекрасен. Просто красавчик, - утверждаю я.

– Но, Джудит, такие собаки не очень симпатично выглядят. Если тебе хочется завести собаку, у меня есть один друг-заводчик, у него имеются красивые породистые собаки.

– Фрида, мне не нужна собака для красоты. Мне нужна собака, чтобы любить ее, а Трус очень ласковый и хороший.

– Трус, - смеясь, повторяет она. – Ты назвала его Трус?

– Когда я в первый раз его увидела, он дрожал от страха, - с воодушевлением поясняю я.

Фрида понимает. Она повторяет кличку, и животное подпрыгивает в воздухе, вызывая улыбку у маленького Глена. Проведя вместе несколько часов, она уходит, обещая позвонить мне, чтобы как-нибудь еще увидеться.

Позже я звоню сестре. Уже прошло много времени с тех пор, как мы общались последний раз, и мне нужно слышать ее голос.

– Булочка, что случилось? – встревоженно спрашивает она.

– Ничего.

– Как же, ничего! Что-то произошло. Ты мне никогда не звонишь, - настаивает она.

Я смеюсь, потому что она права, но так как я просто хочу наслаждаться болтовней со своей сумасшедшей Ракелью, то отвечаю:

– Я знаю. Но сейчас я далеко и очень по тебе скучаю.

– Аааааах, моя буууууулочка! – взволнованно восклицает она.

Мы довольно долго разговариваем. Она рассказывает, как протекает ее беременность, о своей тошноте и головокружениях, и, к моему удивлению, совсем не упоминает о своих супружеских проблемах. Меня это удивляет, но я считаю это хорошим знаком и поэтому не поднимаю эту тему.

Когда я через час вешаю трубку, то улыбаюсь. Я надеваю пальто и иду в гараж. На мой свист Трус выходит из своего убежища, и я радостно отправляюсь с ним на прогулку.

Однажды утром через два дня, когда Флин и Эрик уезжают один в колледж, а другой соответственно на работу, я приступаю к переделке гостиной. Мы проводим в ней много времени, и поэтому в нее нужно вдохнуть новую жизнь. Я беру работу в свои руки. Норберт приходит в ужас, увидев меня на стремянке. Он говорит, что если бы меня видел сеньор, он бы очень разозлился. Но я уже привыкла к таким вещам и, радуясь жизни, снимаю и вешаю занавески. Я меняю диванные подушки с темных кожаных на фисташковые, и теперь диван выглядит модным и современным, а не скучным и унылым.

На прекрасный круглый стол я ставлю вазу из зеленого хрусталя с красной резьбой. Я убираю темные фигурки, которые стояли у Эрика на камине, и меняю их на рамки с фотографиями. На них изображена как моя семья, так и семья Эрика, и мое сердце смягчается, увидев улыбку своей племянницы Лус.

Какая же она красавица! И как мне ее не хватает.

Я снимаю несколько наиболее уродливых картин и вешаю на их место те, что купила сама. В торце гостиной я вешаю триптих с зелеными тюльпанами. Какие они милые!

Днем, когда Флин возвращается из колледжа и заходит в комнату, его лицо просто перекашивает от злости. Помещение очень сильно изменилось. Из сдержанного оно превратилось в яркое и полное жизни. Он не может прийти в себя от шока, но мне все равно. Мне известно, что, что бы я ни сделала, ему это в любом случае не понравится.

Когда вечером Эрик приходит домой, то не может произнести и слова от удивления. Его респектабельная, мрачная гостиная уступила место комнате полной света и радости. Ему нравится. Об этом говорит выражение его лица, и когда он меня целует, я улыбаюсь перед Флином, показывающим свое отвращение.

На следующий день Эрик решает отвезти Флина в колледж. Обычно это делает Норберт, поэтому ребенок обрадован такой новостью. Я еду с ними на машине. Не знаю, где находится этот колледж, но мне нужно пройтись по городу.

Эрику не нравится, что я буду бродить по Мюнхену одна, но мое упрямство может соперничать только с его, и, наконец, он соглашается. По дороге мы забираем двух ребят, Роберта и Тимоти. Они много болтают и с любопытством разглядывают меня. Я замечаю у них у обоих в руках по разноцветному скейту, точно такой же Эрик запретил иметь Флину. Когда мы приезжаем в колледж, он останавливает машину, дети открываю дверь и выходят. Флин выходит последним. А потом закрывает дверь.

– Ну же! Ты разве не поцелуешь меня на прощание? – шучу я.

Эрик улыбается.

– Дай ему больше времени.

Я вздыхаю, закатываю глаза и смеюсь.

– Может, тогда ты меня поцелуешь? – спрашиваю я, собираясь выйти из машины.

Улыбаясь, Эрик притягивает меня к себе.

– Все, что ты хочешь, детка.

Он целует меня, и я наслаждаюсь его собственническим поцелуем.

– Ты уверена, что знаешь, как одной добраться до дома?

Я весело киваю головой. На самом деле я не имею ни малейшего представления, но направление мне известно, и я знаю, что уж как-нибудь не потеряюсь. Я подмигиваю ему.

– Конечно. Не беспокойся.

Он все еще сомневается, оставлять ли меня здесь.

– Мобильник у тебя с собой, да?

Я достаю его из кармана.

– Полностью заряжен на случай, если мне придется обратиться за помощью! – усмехнувшись, отвечаю я.

Наконец, мой безумный любимый улыбается, я целую его и выхожу из машины. Я закрываю дверь, он срывается с места и уезжает. Мне известно, что он наблюдает за мной в зеркало заднего вида, и поэтому я, как дурочка, машу ему рукой на прощание. Матерь божья, как я влюблена!