Чтение онлайн

– Мы играли в снегу, и он играл вместе с нами.

Эрик берет Флина за руку и рычит:

– А с тобой мне надо поговорить отдельно. Что ты натворил в колледже?

Меня возмущает то, каким тоном он разговаривает с ребенком. Разве это так уж необходимо? Но, уже собравшись сделать ему замечание, я слышу:

– Мне снова звонили из колледжа. Очевидно, ты опять ввязался в драку, и на этот раз очень серьезную!

– Дядя, я…

– Замолчи! – кричит он. – Ты добьешься того, что отправишься прямиком в интернат. Марш в мой кабинет и жди меня там.

Под тяжелым взглядом Эрика Симона с Норбертом и мальчиком уходят.

Женщина с грустью провожает меня глазами. Несмотря на то, что я понимаю, что мне сейчас крепко достанется, я ободряюще подмигиваю ей. Как же зол мой глупый немец. Оставшись наедине, Эрик замечает сани и, указывая на следы на горке, шипит:

– Я хочу, чтобы эта собака убралась из моего дома, ты меня поняла?

– Но Эрик… послушай…

– Я ничего не собираюсь слушать.

– А должен бы, - настаиваю я.

Скрестившись со мной взглядом, он, наконец, кричит:

– Я сказал, вон!

– Послушай, если тебе испортили настроение на работе, не надо отыгрываться на мне. Ты переходишь всякие границы!

Он тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам и бормочет:

– Я тебе сказал, что не хочу видеть здесь этого пса, и, насколько мне известно, я не разрешал тебе ни давать моему племяннику санки, ни подпускать к нему это животное.

Удивляясь его плохому настроению, я решаю не уклоняться от ссоры и возражаю:

– Не думаю, что я должна просить у тебя позволения, чтобы поиграть в снегу. Или все-таки должна? Если да, то тогда с сегодняшнего дня я буду спрашивать у тебя разрешения, чтобы дышать. Черт, только этого еще не хватало!

Эрик не отвечает, и я со злостью добавляю:

– Что касается Труса, я хочу, чтобы он остался здесь. Этот дом достаточно велик для того чтобы ты мог даже не встречаться с ним, если тебе так хочется. Да у тебя сад размером с городской парк. Я могу смастерить для него будку, чтобы он в ней жил и охранял дом. Я не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы выгнать его на улицу в такой холод. Разве ты этого не видишь? Тебе его совсем не жалко? Ему, бедненькому, холодно. Идет снег, а тебе не терпится выставить его из дома. Эрик, пожалуйста.

В своем костюме и пальто глубокого синего цвета Эрик выглядит потрясающе. Он стоит и смотрит на Труса, который виляет перед ним хвостом, мой красавчик!

– Джуд, ты думаешь, я дурак? – говорит Эрик.

А так как я не отвечаю, а просто ошеломленно гляжу на него, он объясняет:

– Это животное уже давно живет в гараже.

У меня замирает сердце. Ему известно про мотоцикл?

– Ты знал?

– Ты думаешь, что я такой тупой, чтобы этого не заметить? Конечно, я знал.

Сначала у меня от удивления открывается рот, и, не дав мне ничего объяснить, он настаивает:

– Я тебе сказал, что не хочу, чтобы он жил в моем доме, но, несмотря на это, ты солгала и…

– Раз он теперь опять стал твоим домом… Знаешь, я могу и обидеться, - шепчу я, не упомянув про мотоцикл.

Если он молчит про него, то мне тоже сейчас лучше не поднимать эту тему.

– Ты постоянно твердишь мне, чтобы я считала этот дом своим, а сейчас только из-за того, что я приютила бедного песика в твоем чертовом гараже, чтобы он не умер на улице от холода и голода, ты ведешь себя как…, как…

– Идиот, - заканчивает он.

– Точно, - соглашаюсь я. – Ты сам это сказал: «Идиот»!

– А что касается тебя и моего племянника…

– Что Флин натворил в колледже? – обрываю я.

– Он ввязался в драку с другим мальчиком, после которой его сопернику пришлось накладывать швы на рану на голове.

Это меня удивляет. Я не представляю себе Флина таким отъявленным хулиганом, хотя у него и разбита губа. Эрик в бешенстве зарывается пальцами в волосы, глядит на Труса и кричит:

– Я хочу, чтобы он убрался отсюда!

Напряжение. Холод, стоящий вокруг, не может сравниться с холодом, который я чувствую в своем сердце, и прежде чем Эрик еще что-то скажет, я предупреждаю его:

– Если Трус уйдет, то я уйду вместе с ним.

Эрик холодно поднимает брови и, оставляя меня в полном изумлении, прежде чем развернуться и уйти, произносит:

– Делай, что хочешь. В конце концов, ты всегда так поступаешь.

И, не сказав больше ни слова, он уходит. Он оставляет меня в немом потрясении с идиотским выражением лица и желанием что-то ему доказать. Проходит десять минут, а я продолжаю стоять вместе с собакой во дворе. Эрик не выходит. Я не знаю, что мне делать. С одной стороны, я понимаю, что поступила плохо, поселив Труса в гараже, но, с другой стороны, не могла же я оставить бедное животное на улице.

Я замечаю, что Флин показывается в окне своей игровой комнаты, и машу ему рукой. Он машет мне в ответ, и у меня подпрыгивает сердце. Ему понравились игры в снегу, санки и Трус, но я не могу оставить собаку у Эрика. Я сознаю, что это стало бы еще одним источником проблем. Появляется Симона и подходит ко мне.

– Сеньорита, вы простудитесь. Вы промокли и…

– Симона, мне нужно найти приют для Труса. Эрик не хочет, чтобы он здесь находился.

Женщина закрывает глаза и огорченно кивает головой.

– Знаете, я могла бы забрать его в свой дом, но тогда сеньор бы обиделся. Вы ведь понимаете, правда?

Я признаю это.

– Если хотите, мы можем позвонить защитникам животных. Они точно, найдут ему место, где он мог бы жить.

Я прошу ее найти мне нужный номер телефона. У меня нет другого выхода. Я не захожу в дом. Я отказываюсь. Если я увижу Эрика, это меня убьет, в плохом смысле этого слова. Я бреду с Трусом по дорожке к огромным воротам, выхожу наружу и играю с ним, а он счастлив быть рядом со мной. У меня слезы наворачиваются на глаза, и я позволяю им литься. Сдерживать их гораздо хуже. Я плачу. Я безутешно рыдаю, бросая Трусу палку, чтобы он за ней бегал и приносил мне обратно. Бедняжка!

Через двадцать минут к нам подходит Симона и протягивает листок бумаги с номером телефона.

– Норберт передал, чтобы мы позвонили сюда, спросили Генри и сказали, что звоним от него.

Я благодарю ее и достаю из сумки мобильник, с разбитым сердцем я делаю то, что сказала Симона. Я разговариваю с этим самым Генри, и он сообщает, что через час они приедут и заберут животное.

Уже наступил вечер. Я убеждаю Симону зайти в дом, чтобы накормить ужином Флина и Эрика, а сама остаюсь снаружи с Трусом. Я замерзла. Но это ничто по сравнению с холодом, который пришлось испытать псу, пока он жил на улице. Эрик звонит мне по телефону, но я сбрасываю звонок. Я не хочу с ним разговаривать. Пошел он к черту!