Чтение онлайн

— К сожалению, он уже мертв, ослушавшись приказа господина не помогать мне.

— Послушание — это главное, — в один голос повторили два похожих друг на друга вампира, молчавшие до этого, — но и договор тоже.

Вампир в черном стоял на прежнем месте. Он склонил голову и опустил глаза в пол, в жесте подчинения.

— Подойди к нам, юноша.

Как только Николас оказался перед ними, молодой протянул руку. В помещении возникла давящая тишина. Пришедший положил свою ладонь в бледное подобие руки члена Совета, пальцы древнего вампира сжались, как тиски, дернув руку на себя, заставляя подойти ближе.

На одном из пальцев был надет железный шип, и схвативший Николаса провел им по его кисти, образовалась глубокая рана. Мой друг скривился от боли, но промолчал.

— Прошу тебя. — И, будто игрушку, его передали в распоряжение лысого вампира. Тот медленно наклонился, медленно провел по ране языком и присосался губами к окровавленному запястью.

Мне не было понятно, зачем это сделали. Я наблюдал, как Николас упал на одно колено, силы покидали его.

— Мне все ясно, — произнес древний вампир, оторвавшись от раны. Испачканные кровью губы блестели, с подбородка упала единственная капелька крови. — Ты можешь идти.

Встав, самый молодой из них оказался не выше полутора метров, длинное белое одеяние шлейфом стелилось по полу. Хладнокровно схватив его за раненое запястье, он вывел побледневшего юношу из зала.

Николас, проходя мимо своего наставника, бросил на него недобрый, торжествующий взгляд, ответом ему послужила злость и страх наставника.

Тяжелые деревянные двери за ними закрылись. Они, не останавливаясь, направились по коридору, и замерли лишь тогда, когда зашли в маленькое темное помещение без окон с каменными стенами.

— Позвольте обратиться.

Его провожатый повернул к нему голову, на лице полное безразличие и усталость.

— Что мне теперь делать?

— Оступившегося и обманувшегося накажут, ты пока останешься здесь и, если выживешь, уйдешь завтра вечером. — Дверь захлопнулась, лязгнул железный засов.

— Что значит, если выживу? — Он застучал кулаками в дверь. — Откройте, выпустите меня!

Сколько бы Николас не вслушивался, за дверью царила тишина: ни звука шагов, ни ответа.

И тут меня пронзила такая боль, которую невозможно терпеть, весь мир уменьшился до размеров пылинки, а эта всепоглощающая боль заменила собой мир. Мы оба плыли в ней, не в силах кричать, шевелиться, дышать. Показалось, что прошла целая вечность, пока волна не отхлынула и вокруг не возникла пустота. Мысли медленно возвращались, перед глазами появлялись размытые стены.

Я тяжело дышал лежа на полу в нашем временном пристанище, моя голова находилась у Николаса на коленях. Он гладил меня по волосам, глядя на меня заботливым взглядом.

— Как ты? — спросил друг, когда я открыл глаза. Я зашевелил губами, не издав звука. — Все хорошо, тебе необходимо отдохнуть, поговорим по поводу только что произошедшего завтра.

Помню, что хотел взглянуть еще раз на заботливое лицо Николаса, но не осталось сил, зеленые глаза на его лице сверкали, как сапфиры.

Веки отяжелели, закрываясь сами собой, погрузившись в сон, мне не удалось увидеть ничего, кроме черноты.

Вам знакомо это чувство, когда, проснувшись утром, хочется как можно скорее выбежать на улицу, ощутить свободу: весь мир у твоих ног? У меня так часто бывало в беззаботном детстве. Именно с таким внутренним счастьем я открыл глаза.

Я лежал в высокой траве. В поле зрения попадали листья и стебельки травинок, закрывшиеся на ночь цветы, надо мной завис огромный диск луны. Протянув руку, я попытался схватить его, пальцы рассекли воздух.

«Как же так? — подумал я. — Луна же вот прямо здесь, а дотронуться до нее невозможно».

На мою поднятую вверх руку прыгнул кузнечик и, доверчиво зашевелив усиками, растворился в зелени.

— Ты проспал два дня, — тихий голос Николаса.

— Ведь что-то случилось? — сразу понял я, не имея в виду ту ночь.

— Елана не в себе, я нанял человека, чтобы постоянно присматривал за ней. Последствия оказались серьезнее, чем я думал. Была попытка покончить с собой. — В голосе бесконечная печаль.

Я резко сел, намереваясь встать. Голова закружилась, мне пришлось закрыть глаза и подождать, пока вертевшийся мир не остановиться.

— Как она?

— Уже все хорошо, ей прописали сон и настои с успокаивающими травами.

И все же я видел, насколько ему сложно дается спокойствие.

— Ты должен быть с ней, она в тебе нуждается, — мне не хотелось его отпускать, но я знал, так будет правильней.

— Я только что от нее, она недавно уснула. — Николас лег на траву и подкатился ко мне, приминая зеленые стебли к земле. — Пойдем со мной, я нашел потрясающее место на холме.

Друг помог мне подняться и, поддерживая за руку, — самочувствие мое желало лучшего — повел вверх по холму.

Место, подобранное Николасом, располагалось на вершине холма, закрытое с одной стороны скалой в человеческий рост, отлично защищающей от ветра. На земле оказалась брошена пара шкур.

Эта картина навеяла воспоминания из далекого детства, когда мы с мамой ходили в сад. Наговорившись и наигравшись, мама доставала из большой плетеной корзины фрукты, хлеб, мясо, и я с удвоенным аппетитом ел на свежем воздухе.

— Ты улыбаешься, твоя улыбка исцеляет меня.

— Вспомнил кое-что. — И все-таки добавил: — не хватает корзины с едой.

Николас недоуменно поднял брови, правда, не спросив ничего.

Я вновь посмотрел на огромный желтый диск луны, зависший прямо над нами на темном звездном небе. Давно мне не удавалось вот так понаблюдать за мерцанием светил.

— Знаешь, раньше я больше всего любил наблюдать за небом, а сейчас все чаще ловлю себя на мысли, что ненавижу ночь. И я боюсь, что мне не удастся найти выход из сложившейся ситуации.

Мне было сложно что-то посоветовать, я сам запутался в своих желаниях.

— Все чаще я задумывают о прошлом, о том, что сделал и не сделал, так ведут себя старые люди, ты ведь знаешь об этом?

— Да. Стареешь, — я усмехнулся над ситуацией, хотя мне было совсем не смешно.

— Похоже на то. — Он лег на шкуру, заложив руки за голову. — Смотри, там созвездие Цефея, помнишь, я рассказывал легенду, связанную с ним? — Николас продолжил: — Позавчера я неспроста показал тебе свою жизнь, близиться день нашего расставания, хочешь ты того или нет. Уверен мои знания пригодятся тебе. Теперь можешь спрашивать.