Чтение онлайн

Теодор на минуту замолчал и оглядел свою, притихшую теперь, аудиторию. Словно задумался на какое-то мгновение.

– Ну что, всё понятно или растолкуем каждый пункт?

– Растолкуем, – попросил тихонько кто-то с переднего ряда.

– Растолковать? – засмеялся Теодор, вопросительно подняв брови.

Он медленно прошёлся вдоль первой скамьи, словно раздумывая, стоит ли объяснять такие очевидности. Резко остановился, потер ладонями предплечья и Джефу показалось, что он замёрз.

– Да запросто! Итак, неведение. Оно бывает о двух видах: неодолимое и преодолимое. Неодолимое неведение, физическое и моральное – штука трудно исполняемая. Для того чтобы оно присутствовало, нам нужно срочно оказаться на необитаемом острове или находиться от людей на расстоянии, не преодолимом моральным усилием: кричи – не кричи.

Некоторые сразу весело задвигались, переговариваясь. Предложенные примеры явно возбудили все романтические устремления тинейджеров. Они зашевелились и под сводами церкви прошелестел крепкий шумок, дробясь на звонкие молодые голоса. Теодор замолчал снова, посмеиваясь и предоставив им возможность вообразить такие ситуации.

– Преодолимое неведение есть тоже лишь двух видов: мнимое и действительное. С мнимым, думается, всё ясно: наше умышленное нежелание познать закон, чтобы не соблюдать его. А вот действительное непреодолимое неведение и в лёгком и в тяжёлом случае выявляеет поверхностность мышления. Церковная теология прошлого гораздо более строга, чем нынешняя в отношении некоторых грехов – что делать, мир меняется. Мы стали более скептичны. Меньше принимаем на веру, чем в средневековье, например. Для осознания греха нам необходима ясность мышления. О разных степенях ясности можно попробовать судить так: скажем, существуют различные ступени зрения: первая – с точки зрения диоптрий, вторая – с точки зрения образования и мировоззрения и третья – с точки зрения внутреннего видения. Что же, скажете нам помогает определиться со грехом: ясность? Да ни в коем разе. Она только помогает осознанию греха. Вот мы ещё поднялись на пару ступенек. Осознание может быть актуальным и виртуальным, соответственно. Осознание виртуальное: просто осознание, что человек поступит так, а не иначе. Ещё это можно назвать предвидением. Актуальное осознание – чисто механическая вещь, проявление всех житейских вещей и духовных устремлений. У новобрачных, например, сознание актуальное. Они вступают в брак, с определенной целью, не увиливая от своих обязанностей. Приведу вам пример. Экскоммуния. Знаете, что это такое?

– Отлучение от церкви! – выкрикнул кто-то из мальчишек.

– Боже! – сказал Теодор. – Зачем такие радикальности, я взращиваю фанатиков, что ли? Всего лишь лишение причастия, друзья мои, не анафема. Это наказание церкви за грех аборта. Поймите, незнание неодолимое освобождает от ответственности за поступок: свободная воля тут необходима, или свободное решение, если хотите. Женщина пришла в церковь потому, что узнала: аборт это грех. Плачет и кается в совершении аборта двадцать лет назад: "если бы я знала, что он уже человек, я никогда бы так не поступила!" Самое странное, что сейчас можно услышать на эту тему – это фразы вроде такой: "на что мне это знание?, чтобы мучиться осознанием вины?" Как вам это нравится? Человек решает сделать поступок. Сразу включается собственная бдительная совесть: простой расчёт, основанный на имеющейся информации, как в шахматах. Предвидение если хотите. Она подсказывает: предполагаемый поступок плох. Что надо бы узнать подробнее, что это такое. Но что мы наблюдаем в этом случае? Игнорирование знания. Насколько оно глубоко в человеке, скажите-ка?

Теодор оглядел напряжённые лица.

– По какой причине такой феномен вообще происходит? Лень ума или недостаток условий для образования? Как такое расценивать: невежество в отношении к действию или в отношении к субъекту? Если оно одолимое – это связь с ленью ума и игнорированием знания. Значит, это в человеческих силах. Посудите: сама по себе такая фраза (чтобы мучиться чувством вины) означает полное осознание аборта. И дела его. Как хотите, но на мой взгляд – здесь уже проявление любви ко греху. Как же провести эту границу, где – незнание, которое не является виной, а где – незнание уже проявление любви ко греху? Да очень просто: нужно руководствоваться правом. Право Божие – вот самый лучший критерий добра и зла.

Теодор неожиданно замолчал и прищурился, улыбнувшись. Оглядел мальчишек, которые начали крутиться, переглядываясь. Сейчас они уже садились поближе к друг к другу, явно начав сближаться: действует совместное времяпровождение под руководством отца.

– Скажите-ка мне, – поинтересовался Теодор, – что происходит, когда нет осознания своего поступка? Это вам задачка на окончание нашей сегодняшней встречи.

Ему даже никто и не попытался ответить потому, что он сам сразу же и продолжил:

– Простая вещь: происходит пополнение лёгкого греха. Для тяжёлого греха моралисты считают необходимым полное актуальное сознание. Я предложу вам поразмышлять над схемой в виде домашнего задания. Попробуйте продумать это на одном из примеров своего прошлого. Смотрите, какая интересная прослеживается связь: грех; разрыв связи с Богом; осознание своего греха; связывание связи, как ниточки, снова; образуется узел. Но зато нить – становится короче. Это конечно абстракции. Но всё равно, думаю, последняя точка вас должна всемерно вдохновить.

Все засмеялись.

– На сегодня мы закончим. Остальные четыре пункта мы с вами разъяснять будем самостоятельно. Я вам тут приготовил некоторые тезисы, что бы облегчить сей труд. Предлагаю распределить по справедливости.

После катехизации отец Теодор поманил Джефа в ризницу.

– У меня сразу возникает вопрос, – без предисловий сказал Джеф.

Теодор кивнул заинтересованно и поощрительно.

– Ну пошлый совсем вопрос, – приподняв кончик левой брови, сообщил Джеф.

– Если ты не будешь задавать вопросов, пусть даже глупых на твой взгляд, то как же ты на них получишь ответ: вопросы-то остаются?

– Резонно, – согласился Джеф. – Иисус пришёл в мир и был Богочеловек. Он был Бог. Но и Человек. Со всеми проявлениями человеческой сущности, иначе как бы он узнал, как живётся людям? Так вот. Он испытывал, как человек, и жажду, и холод, и голод, и боль: всё как человек.

Джеф взглянул на отца. Теодор, чуть улыбаясь, кивнул с лёгким прищуром, но предлагая продолжать.

– А радости человеческие у него были?

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Нет.

– Так ты на невысказанный вопрос отвечаешь, или никаких радостей не было?

– Как это – никаких радостей? Жизнь уже радость. А вопрос-то какой? – Теодор смотрел на Джефа с едва уловимой усмешкой в глазах.

– Испытывал ли Он в своей человеческой жизни радости секса?

Теодор расхохотался, похлопав его по плечу.

– Ну, ты и впрямь мастер пошлого вопроса.

– Так нет или как?

– Ты придерживай свой язычок-то, прихватывай его, чтобы не болтался. И спроси у настоятеля, – посоветовал Теодор, явно веселясь.

– А ты сам, отче, ты ж катехизатор!? Что не отвечаешь?

– Нет, – комично вздохнул Теодор, изображая ужас на лице.

– Нет? – поднял кончик левой брови Джеф.

– Нет, не в смысле "нет", а нет, в смысле "жаль". Чему я тебя учил? Сказано же: вочеловечившийся Господь Иисус был подобен человеку во всём, кроме греха. Бог – это любовь.

– Ну и как? Значит, он дарил любовь? Ведь он отдавал себя. – непонимающе сказал Джеф.

– Тьфу, – покивал Теодор и засмеялся. – Что из того, что я отец? Мне ещё учиться и учиться, как надо преподавать.

– Ну вот, прилетели, – разочарованно сообщил Джеф.

– Думай, голова, шляпу куплю. – Теодор вновь похлопал его по плечу, беззастенчиво посмеиваясь, и повторил, выделяя каждое слово: – во всем, кроме греха.

– А. – Осенило Джефа. – Он же не был женат!

Действительно, так просто. Он посмотрел, как Теодор хохочет над его ошарашенным видом.

– Кстати о прилётах, – сказал Тердор. – Ты у нас сегодня на колесах, помоги мне кое-какие вещи отвезти? Там, правда, придётся много носить, но всё не тяжёлое.