Чтение онлайн

Задумчивый и почему-то усталый с утра человек подобрал повыше её волосы и сказал:

– Первый случай в моей практике. Все хотят выглядеть моложе, независимо от возраста. Смотрите, как меняется ваше лицо, если изменить прическу. У вас молодёжная стрижка, но волосы уже отросли и если вы не будете стричься, можно будет создать прическу любой сложности. Если вы хотите добиться более длительного эффекта, можно сделать татуировку морщинок возле глаз и в уголках губ.

– Нет, я же не сумасшедшая, – отказалась она, смерив его взглядом и покачала головой. Как ни подделывай внешность, не подделаешь же в документах год рождения. Кроме того, помнится где-то в книге Левит она вычитала, что богопротивно пачкать собственное тело надписями и рисунками. Моисей объявил такое дело незаконным.

Татуировки внушали ей отвращение своей неизменностью. А вдруг эта бабочка на пятке ей не понравится через десять лет и её невозможно будет удалить? Может же измениться собственное мнение? Николь такой возможности у себя не исключала. Она совсем не считала, что у неё нет собственных убеждений или она непостоянна. Наоборот, почти с восторгом она принимала изменчивость мира и собственных вкусов – так было интереснее. То, что не входило в неизменные ценности должно быть изменяемо. А к неизменным ценностям Николь относила только один параметр: Любовь. Неважно, какая именно – любовь к Богу или любовь к близким людям, это была Любовь. И это было, по её мнению, самое важное в жизни.

Стилист легко согласился с ней – клиент всегда прав. Если это неприемлемо, то нужно другое решение. Он осмотрел её придирчиво, обходя вокруг.

– Тогда нам остается в основном прическа, – он показал ей, как укладывать волосы самой, если очень понадобится, сделал ненавязчивый макияж. Произвёл маленькое чудо и отпустил. Обобрал при этом, кстати, вполне допустимо, даже на такси осталось. Николь нетерпеливо расхаживала возле остановки, то удаляясь, то приближаясь к стойке с расписанием и прикидывая, как лучше поступить: действительно взять такси или дождаться автобуса? Если такси – все её карманные деньги на этом закончатся. Придётся потом просить у мамы. Экономист в Николь отдавал свой голос за автобус. Но от остановки в Арлингтоне идти несравнимо дальше. Зато из такси можно позвонить маме – в автобусе это делать как-то неудобно. Получается странно: если экономить – она непочтительная дочь. Если тратиться – она звонит маме.

Дилемма.

Значит, выбор прост: исполнять свой долг или нет? Позвонить маме? Или не надо? Не позвонить нельзя. И съэкономить хочется. Ужасно. Подошедший автобус разрешил её сомнения. Она издалека увидела его, обругала себя, что отошла от остановки и кинулась бегом, надеясь, что успеет. Побегай-ка на каблуках после кроссовок. Хорошо ещё, что бежать не далеко. Водитель её подождал. Очень мило с его стороны, наверное, он уже запомнил Николь.

Она уселась у окна, разглядывая проплывающие мимо дома, машины, светофоры, ленту тротуара со спешащими по нему людьми и собаками. Настучала номер на телефоне.

– Это я. – Сообщила Николь вместо обращения, всё еще думая: "что сказать то?"

– У тебя всё в порядке? – спросила мама. – Ты опоздала?

– Да, – жалобно уронила Николь, понижая голос.– Только я не в школе. Сегодня у Джефа день рождения, а завтра у него дежурство.

– Ники! – воскликнула мама.

– Я могла и не звонить, – сердито сказала Николь.

– Попробуй хотя бы вернуться пораньше, – посоветовала Марина: что тут ещё скажешь?

Николь с облегчением запихнула телефон в карман. Не отворачиваясь от окна, чтобы не встречаться с любопытными взглядами. Хотя странно этого бояться: все люди так заняты собой, что им всё равно, что происходит вокруг них с другими людьми.

Она шла по узким улочкам Арлингтона от остановки медленно, старательно заставляла себя делать шаги покороче. На каблуках оказывается проще бегать, чем ходить. Очень трудно было преодолевать дорожные ловушки: осколки стекла на углу после какой-то аварии, выброшенные силой удара на тротуар и до сих пор не убранные, подвернувшийся под каблук колпачок шариковой ручки, трещины на асфальте, мелкие камушки. Попробуй пройди через всё это!

Вскинув голову, Николь осторожно шагала по кромке тротуара, опустив глаза вниз, под ноги, что бы не пропустить какой-нибудь мелочи, которая поможет вывихнуть ногу.

– Не хотите мне составить компанию, леди? Я помогу вам добраться до самого вашего крыльца, – услышала она негромкий голос одновременно с шорохом шин. Голос был приятным.

Николь подняла глаза. Рядом притормозил чёрный "мерседес" и водитель приоткрыл дверцу, разговаривая с ней. Как-то он странно это произнёс и Николь повнимательнее присмотрелась к нему. Это был тот самый человек, которого она часто замечала возле особняка. Он словно наблюдал за домом. Вчера, например, он стоял на тротуаре через дорогу, когда она возилась с замками Джефа. Она видела этого типа почти регулярно. Его трудно было не заметить, с его бесподобно-седой шевелюрой. Он неуловимо напоминал кого-то Николь: в лице было что-то привлекательное для неё. Она даже пыталась нарисовать его по памяти, но, кажется, не очень-то получилось и Николь, разозлившись, бросила. Надо было рассказать Джефу. Раньше-то этот наблюдатель просто проходил мимо дома и смотрел на неё. Откуда ей знать, может это просто сосед? Но раз он к ней обращается, значит, имеет какой-то интерес?

– Благодарю, – с вежливой прохладой отказалась Николь, вернувшись взглядом к дороге под ногами.

– Думаю, нам с вами по пути: мы явно направляемся в одно и то же место, – продолжал седой нахал.

– А вдруг вы ужасный маньяк, который охотится за молодыми девушками? – серьёзно произнесла она, отвлекшись от своего занятия и чуть в самом деле не подвернула ногу, наступив на какую-то ерунду. Покачнувшись, она вглянула вперед и увидела Джефа. Он стоял на газоне, опершись плечом о дерево и, скрестив на груди руки, смотрел на неё.

Без куртки. С мокрыми волосами. И улыбается!

– Уверяю вас, я совершенно безобиден, – заверил её собеседник.

Джеф отклеился от дерева и шагнул на тротуар, поближе к Николь. Теперь его мог увидеть и водитель "мерседеса".

– Привет! – улыбнулась Николь. Подошла к Джефу, испытывая невыразимое облегчение. Обнаружила, что её глаза находятся на уровне его шеи, а не плеч, как раньше. А что, каблуки – это полезно!

– Привет, – сказал Джеф, забирая из её рук рюкзак.

Уставился на седого, прищурившись. Он всегда щурится, если ему что-то не нравится. Седой даже не смутился, словно ожидал увидеть Джефа именно здесь. Улыбнулся. Они явно знали друг друга. Глядя на них, Николь словно слышала бемолвный диалог: "Что тебе тут надо?" "Да вот к девушке клеюсь". Глаза Джефа не указывали на безудержную радость при виде этого человека, напротив, он весь напрягся, словно ожидая неприятности. Но при этом было совершенно ясно, что он не испытывает ненависти. Скорее просто ждёт. Водитель же напротив, смотрел на Джефа с такой же скрытой улыбкой, таящей поощрение, с какой Джеф частенько смотрел на Николь. И она поняла вдруг: это и есть его дядя. То-то ей его лицо казалось знакомым. Тогда вполне объяснима и её собственная симпатия к ненакомцу.

Николь поёжилась под пронизывающим, хоть и не сильным ветерком. А Джеф с мокрой головой, выскочил встречать её! Или увидел эту машину? Джеф бросил на неё проницательный взгляд, окинув разом и туфли и длинную юбку.

– Не представишь? – полюбопытствовал рядом Майк.

– Николь, позволь тебе продемонстрировать: мой дядя Майкл-Фредерик Коган – поморщился Джеф и, изумляя Николь, легко вытащил его за плечо из машины. Майк чуть дернувшись, попытался вырваться из его цепких пальцев, буркнув "медведь, медведь и есть".

Джеф невозмутимо посоветовал ему:

– Поклонись мисс Гордон, благодаря ей я жив.

– Очень приятно, – сказал, действительно слегка кланяясь, Майк, не обращая внимания на руку Джефа и рассматривая весёлыми глазами Николь. Казалось, ни манеры Джефа, ни его отношение, дядюшку не задевали.

– Не пригласишь? – поинтересовался Майк. – А то, боюсь, ветром все мозги выдует тебе, неуютно здесь как-то.

Джеф тут же отпустил его и подал руку Николь, просто для того, чтобы ощутить её пальцы, потянул её за собой к дому, не отвечая. Николь оглянулась на Майка. Он смотрел на Джефа с такой болью, что его взгляд резанул её.