Чтение онлайн

В этот момент в приемную вошли два типа. Рожи у них были какие-то смазливо-злостные. Вроде, как улыбка на устах и в тоже время, вроде какой-то садистский оскал на губах. Эти двое поздоровались кивком голов и застыли в позе "смирно".

Бродский тоже довольно кивнул головой в ответ и приказал:

– Тест этого человека, срочный, но не подробный.

– Что интересует?
– спросил один из холуев.

– Интересует: состояние и намерения на ближайший час.

Кирилл удивленно посмотрел на Бродского и возмущенно сказал:

– Меня, что, пытать тут будут?

– Да нет, товарищ Кирилл. Просто сдадите тест, без этого нельзя.

Один из вошедших мужчин прошел за спину к Кириллу и тихо сказал:

– Прошу вас следовать за мной!

Второй аккуратно подошел к боковой двери и, открыв ее, указал рукой. Кириллу оставалось только повиноваться. Да и противится, уже просто не было смысла. Он, склонив голову, вошел в соседнюю комнату. Это тоже был кабинет, но намного скромнее в отделке. На полу уже не было богатого персидского ковра, а шторы весели в виде обычных прямоугольных полосок. Лучинский встал посредине этого кабинета и не знал, что делать. Один из сотрудников, судя по всему службы безопасности, махнул на кресло в углу. Лишь сейчас Кирилл рассмотрел это необычное седалище. Это было что-то на подобии кресла в кабинете зубного врача. Как и у дантиста, над ним висел специальный фонарь, под ногами была эдакая подставка, подлокотники со специальными углублениями, а сверху спинки торчал странной формы подголовник. Из него свисали вниз несколько проводов с датчиками.

Кирилл хмыкнул и подошел к этому необычному креслу.

– Садитесь как вам удобно, откиньтесь назад, и не шевелитесь, а я к вам пристегну датчики, - заботливо, словно медсестра в кабинете психологической разгрузки, сказал один из мужчин.

Лучинский медленно повалился в кресло. Ноги его непроизвольно легли на подставку, а голова была зажата специальным держателем. Тот, который пристегивал, был сотрудник службы безопасности по фамилии Пельше. Так, по крайней мере, его называл напарник, который, как решил и догадался Кирилл, носил фамилию Кунаев.

Пельше, крепко пристегнув датчики и ремни к рукам Кирилла, махнул напарнику. Тот, уселся за стол и, достав, что тот наподобие ноутбука, раскрыл монитор и, пару раз ударив по клавишам, резво, и как-то злорадно спросил:

– Вам удобно? Товарищ Кирилл?

– Да...
– буркнул Лучинский.

Он закрыл глаза и про себя решил отвечать на дурацкие вопросы с юмором.

– Вы честный человек?

– Это вопрос?

– Ну конечно?

– Не знаю! В детстве, вот, воровал с друзьями кроликов у бабушки в деревне...
– Кирилл усмехнулся.

– Вы, хотите причинить нам вред?

– Вам? Что вы!

– Вы, верите, что человечество обречено?

– В смысле?

– Вы, считаете себя борцом?

– С кем?

– Вы любите яичницу?

– Да, что б вас, вы, что там спрашиваете? Я думал, у вас нормальный тест, а вы тут... какая яичница? Я не ел ее, почти сто лет!

– Вы, хотели бы попробовать наркотик?

– Ну, не знаю. Смотря, что...

– Вы, хотели бы вернуться назад?

Лучинский, вздрогнул и напрягся. Он потянул руки и чуть не оторвал датчики. Благо руки были пристегнуты ремнями. Рядом стоящий Пельше, надавил Кириллу на грудь, вдавливая его в кресло.

– Назад в прошлое? В свое?
– с надеждой в голосе переспросил Лучинский.

Его сердце, часто билось. Щемящая мысль о возвращении вдруг пронзила мозг.

– Нет туда, где вы лежали в палате, - разбил призрачные мечты Кунаев.

Кирилл зажмурился и, вздохнув, зло ответил:

– Вы, что специально свой тест готовили, что бы меня помучить? Откуда вы обо мне знаете?

– А, вот вопросы задаю я!
– радостно ответил Кунаев, хлопнув крышкой ноутбука.

Этим жестом он дало понять, что проверка окончена. Он махнул своему напарнику:

– Отстегните его.

Кирилла освободили. Он, медленно встал с кресла и, вздохнув, подошел к столу, за которым сидел Кунаев. Тот недовольно махнул рукой:

– Извините! Присядьте пока, вон там, в углу.

Кирилл пожал плечами. В этот момент в комнату вошел Бродский и натужным голосом, как-то угрожающе спросил:

– Ну, что все готово? Прошел тест? А то, меня группа протокола уже замучила! Я должен прямо сейчас им сообщить, включать или нет нашу встречу в календарь дня?

Кунаев пожал плечами и протянул Бродскому какой-то листок. Это было что-то наподобие перфокарты кардиограммы. Какая-то длинная, свернутая в рулон бумага, с графиком.

Бродский покосился на эти замысловатые линии и раздраженно спросил:

– Ты, что мне тут, тычешь своей абракадаброй? Я же не хрена в ней не понимаю! Давай официальное свое заключение!

Кунаев обиделся, он выхватил у Бродского бумагу, раздраженно прошипел:

– Да порядок! Включай своего клиента, в протокол дня! Все в норме!
– он отвернулся, как недовольная опозданием на свидание девушка и, капризным тоном добавил.
– А, диаграммы шифровать уже давно, научиться надо. Вам курсы проводят. А то, вот, наплету я тебе, что захочу, а ты на слово поверишь, а потом че-пэ!

Бродский скорчил противную гримасу и угрожающе зарычал:

– Что?!!! Я тебе наплету! Ты у меня на опыты пойдешь! На благо республики!
– Бродский, сунул под нос строптивому Кунаеву, свой кулак и через секунду добродушным тоном добавил.
– И еще! Старший сотрудник Кунаев, извольте приготовить все для обеда нашего уважаемого товарища Кирилла! В трапезном зале! Кстати обед накрыт на две персоны, и второй персоной буду я, а вы товарищ Кунаев, и ваш помощник, будут осуществлять нашу с товарищем Кириллом, безопасность! Задача ясна?!

– Так точно!
– обиженно бросил себе под нос Кунаев.

– Выполнять!
– довольный своей взбучкой и решительными действиями, а главное, как понял Кирилл, публичным посрамлением своего подчиненного, Бродский радостной походкой энергично направился к выходу.

Когда дверь закрылась, Кунаев вздохнул и, погрозив секретарю правительства в след кулаком, тихо шепнул:

– Вот козел! Морда жидовская!

***

Кирилл дано не видел такого убранства. Вернее он вообще никогда такого не видел. Огромный зал с большой кучей окно и роскошный потолок с лепниной сверху. А на нем... а на нем висели три громадные золотые люстры. Хрустальные витиеватые светильники свисали с них словно драгоценные воды волшебного водопада из пещеры Али-Бабы. Паркет на полу это тоже произведение искусства. Он был квадратами - то темно-коричневый, то рыжий с золотыми вставками, блестел так, что спутать по нему было даже страшно! Казалось, что ты раздавишь какое-то хрупкое сокровище. На окнах висели дорогие портьеры темно-бордового цвета. Золотые гардины с шишками по бокам, держали эти, как понял Кирилл тяжелые ткани. В глубине этого зала стоял не менее роскошный стол с выгнутыми ножками и рифлеными узорчатыми боками. На столе накрыт обед. И накрыт он, как говорится, по-царски. Фарфоровые кастрюли и пиала, тарелки и высокие хрустальные бокалы. Множество вилок ложек из явного серебра и золота. Высокий графин с пробкой в виде хрустальной шишки, внутри темно-вишневая жидкость.

Кирилл невольно сглотнул слюну. Он вдруг понял, что очень хочет есть. В связи с потрясениями переезда и перелета, "чувство голода" было отодвинуто мозгом куда-то вглубь сознания, и вот оно настырно постучалось в черепную коробку, а затем потянуло желудок, который издал невольно какой-то урчащий комплемент, этому самому "чувству голода" за заботу о внутренних органах.

Лучинский уверенным шагом подошел к столу. Рядом с ним стоял Бродский, за его спиной два официанта в темно-синих фраках, белых передниках на них, белых перчатках и как полагается - полотенцах перекинутых через руку.