Чтение онлайн

– Нет! Кирюша! Ты, просто спятил! Нет! Такое?! Ха! Ленин! Да ну! Это уж через - чур! Нет! Не может быть! Господи нет! Просто, похож, наверное!
– прошептал вслух Кирилл и медленно присев на одну из кроватей более громко окликнул незнакомца.
– Эй! Любезный? Вы кто?

Незнакомец оторвал руки от головы и посмотрел на Кирилла мутными и печальными глазами. Трагическая улыбка похожая на страдающего зубной болью человека растянулась на щеках. Оскалив желтые зубы, мужчина, негромко ответил, скрипящим голосом:

– Вы, что батенька? Тоже спец клиент?

Кирилл откинулся назад на кровати и тяжело вздохнул:

– Вроде да. А вы, простите, кто?

Незнакомец ухмыльнулся и, посмотрев на имитатор окна с матовым свечением за стеклом, тихо буркнул:

– А я думал, что меня все знают. Вроде как, очень наиважнейший человек был! Видно действительно что-то случилось, - но, не ответив на вопрос, тут же спросил Лучинского.
– А вы надолго сюда?

Кирилл пожал плечами и, не спуская глаз с мужчины, осторожно сказал:

– Ну, не знаю. Вообще-то меня сначала определили в одноместный люкс. Но, вот пока привели сюда. Как сказали что бы я... с вами, как я вижу, познакомился. Вот я и знакомлюсь.

– Ну, что ж тогда давайте знакомится, - бородатый медленно и нехотя встал.

Он пошаркал по полу три шага и протянул Кириллу руку. Лучинский рассмотрел, что под глазами у старика проглядывают на щеках редкие веснушки. А его рука словно сыпью покрыта этими рыжими пятнышками. Бородатый ухмыльнулся, видя, как Лучиснкий рассматривает его кисть. Кирилл немного засмущался и, опомнившись пожал руку старику.

– Ну, что ж вы молчите?! Как вас зовут?!
– воскликнул старец.

– Меня... э-э-э, меня зовут Кирилл, Кирилл Лучинский.

– Так-с! Приятно, очень приятно Кирилл... как вас по батюшке?

– Михайлович... Кирилл Михайлович.

– Так-с понятно. Кирилл Михайлович.

Старик потряс руку и, буквально вырвав ее из рукопожатия, загадочно почесал ею свою рыженькую бородку.

– А вы, что ж вы-то, не говорите мне своего имени?
– немного обиделся Кирилл.

– Ах да!.. Да. А, что мне чего говорить, вы уже и догадались сами. Владимир Ильич. Меня зовут Владимир Ильич.

– Ленин?!!!
– обомлел Лучинский.

– Ну, да Ленин? Ульянов Ленин! А вы, что ж, меня не узнали?

– Нет, но...

– Что батенька - но?!

– Но, вы же умерли?

Ленин посмотрел на Кирилла и издевательски хмыкнул:

– Вы имеет в виду январь тысяча девятьсот двадцать четвертого?

– Ну, да...
– Кирилл, глотал воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Ах, да! Тогда я официально умер. Но, а вы когда официально умерли?
– Владимир Ильич прищурил глаза.

"Прямо, как точь-в-точь на старом агит плакате. Ну, суки умели создать образ!" - Кирилл, сглотнул слюну.

– Я говорю батенька, а вы когда умерли?! Вы, что ж, не в себе что ли?!
– прикрикнул Владимир Ильич и засунув руки в карманы брюк, как-то отвязано закачался на ногах как ванька-встанька, перенося центр тяжести, то на носки, то на пятки.

– Я... я не умер, - оправдывался Кирилл.

– А вот это уже ерунда! Сюда попадают только те, кто официально умер! Вот! Какой у вас номер вы знаете?

– Какой еще номер?

– Ну, литер... какой?

– Не знаю...
– и тут, Кирилл вспомнил, что его называли "098".
– Вроде, как ноль девяносто восьмой...
– выдохнул Лучинский.

Он все еще надеялся, что ему все это сниться. И что ему просто дали какой-то наркотик вместе с едой. Генцелюген одно слово!

– Так! Понятно!
– Ленин вдруг стал мрачным.

– Что вам понятно?
– испуганно переспросило Кирилл.

– Понятно, что мне трех человек вообще не присылали. Значит они сами...

– Каких... трех человек?!

– Видите ли, батенька, до вас тут был ноль девяносто четвертый!

– И, что?

Ленин внимательно всматривался в лицо Кирилла. Он подошел совсем близко. Лучинский, вдруг почувствовал, что от Ильича пахнет одеколоном. Обычным или не обычным, но одеколоном!

"Вот те раз Ленин встал, побрызгал рожу одеколоном и вот тут мне компостирует мозги?!" - противная издевательская мысль, сверлила мозг Лучинского.

– А то, батенька, что до вас был лишь девяносто четвертый, кстати, его звали Павел... он уснул в пятьдесят шестом... а потом, потом никого... я думал, что все... этот инетерим ими потерян...

– Интерим? воскликнул Кирилл.

– Ну, да... потусторонний интерим. Они его же ищут. Вот девяносто четвертый, по крайней мере, его именно пил. Вот девяносто пятый, шестой и седьмой выпали. Значит они, они думали решить эту проблему без меня... а это плохо...
– бормотал себе под нос Ильич.

Он склонил голову и почесывал свою бородку пальцами, словно доил корову.

– Какую проблему, что решить?!! Вы откуда знаете про интерим?!!!
– воскликнул Кирилл.

Ленин посмотрел на него печально и вздохнул. Он указал Лучинскому на кресло:

– Садитесь Кирилл, садитесь. Я кое-что вам расскажу.

Кирилл, словно под гипнозом, опустился в кресло. Ленин повернулся и подошел к шкафчику, который был вмонтирован в стену. Достал оттуда толстую зеленую бутылку с темно-коричневой жидкостью и два пузатых бокала. Он медленно, почти не поворачивая шеи, словно водолаз по дну, прошаркал по полу назад и сел в кресло рядом. Поставил бутылку и бокалы на столик, разделявший их с Кириллом.

– Вот! Последняя так сказать радость, которую мне так сказать разрешают, но в ограничении. Не больше полбутылки в месяц. Это коньяк, настоящий французский! Уже во всем государстве нет такого! А мне привозят, по спецзаказу! И я пью... Вы молодой человек сейчас со мной пожалуйте.

Кирилл глядел, как Ленин разливает коньяк по бокалам и представил, как тот, молодой тридцатилетний, вот так, сидит где ни будь в Париже на Елисейских, в начале ХХ века и попивает коньяк, читая газеты и думая о России. Он молод и задорен. А сейчас... нет! Нет, это не может быть Ленин! Нет! Это не может быть Ленин!