Чтение онлайн

Ребекка впала в истерику; Карл первым делом побежал к вольеру, где мирно отдыхали пантера-мать с тремя сытыми малышами.

Дверца в вольер была распахнута.

Карл схватился за голову.

Вакса открыла сонные глаза и одарила его довольным приветственным рыком.

«Что же ты наделала, девочка моя…» – причитал несчастный Карл.

Ребекку удалось успокоить не сразу. Сердечные капли, таблетки, рюмка бренди на пару с Карлом…

Теперь можно хладнокровно рассуждать. Супруги смотрели друг на друга. Одна и та же мысль читалась в их глазах: «…Если об этом станет известно, первое, что сделают, усыпят Ваксу с котятами, как зверей, познавших вкус крови… второе – уволят нас».

– Усыпят… и уволят, – резюмировал Карл.

Ребекка горестно кивала.

– Кроме нас этого никто не видел. Надеюсь… – глухо пошептала Ребекка. – А потому… больше никто не узнает. А хозяйке скажем, что не прибыл её гость.

Супруги действовали быстро, предусмотрительно заперев калитку виллы изнутри.

Тело обернули в несколько чёрных полиэтиленовых пакетов, которые Карл раздобыл в одном из шкафов в хозяйственной постройке, и туго связали верёвкой. Ребекка тщательно вымыла пол возле кровати от крови, а также следы, оставленные Ваксой до ступенек, благо оттирать ничего не пришлось – полы во всей вилле были выстланы из какого-то прочного тёмно-коричневого материала, на котором после обработки не было заметно никаких следов. Сожгла единственную улику – «шипшипы»…

Обойдя всю территорию с лопатой, Карл, перекрестившись с облегчением, констатировал, что грунта навезено на территорию достаточно, и остаётся найти место, где можно зарыть тело. Вместе с супругой они нашли подходящее: в самом отдалённом уголке территории рядом с хозяйственной постройкой – там была свалка каких-то ненужных стройматериалов и буйно росли сорняки.

– У нас нет времени. Слишком жарко, тело… – простонал Карл, так и не завершив предложение.

Он, как и Ребекка, был недалёк от нервного срыва, но изо всех сил старался держать себя в руках – работать надо быстро. «Копать, копать, копать…»

Могилу копали до вечера следующего дня. Дополнительные сложности возникли из-за их маленького роста. Пришлось изобретать и сколачивать специальное сооружение, которое позволило выкопать достаточно глубокую могилу. Вдвоём дотащили до ямы завёрнутое тело и сбросили его на самое дно, после чего закидали землёй по самый верх, утрамбовали и посадили на этой части земли подготовленные Карлом сорняки, таким образом замаскировав страшное преступление.

Они молча глядели друг на друга, бледные, бесконечно измученные, понимая, что сумели победить независящие от них обстоятельства…

«Идеальная работа…» – прочли они в глазах друг друга.

Абдель-Керим Шуан эль Аденауи, генеральный менеджер одного из престижных отелей Хургады, с самого утра пребывал в приподнятом расположении духа. Ночным рейсом он прибыл из Берлина с международной конференции отельеров и сразу из аэропорта направился в отель. Не терпелось удостовериться, что в отеле всё в порядке, в его отсутствие не произошло ничего экстраординарного, все службы работают в штатном режиме, его незаменимый помощник, фронт-менеджер Мухаммед, парень сообразительный, серьёзный и очень ответственный, на посту и действует так, как ему предписано регламентом во время отъезда шефа, то есть его, Абдель-Керима.

Да, не терпелось на работу, в свою стихию, в любимое дело! С головой окунуться в самую рутину! Собрать команду на планёрку, выслушать каждого о насущном, о наболевшем, что накопилось в период его недолгого отсутствия, понять цели и задачи на ближайшую перспективу, распределить задания. В свои пятьдесят с небольшим Абдель-Керим сохранил юношеский задор, который в сочетании с обретённой с годами солидностью только подчёркивал его моложавость и энергичность. Внешне это был чуть полноватый смуглый мужчина с правильными чертами лица – крупный нос, большие мягкие губы придавали ему шарма, миндалевидные, цвета пасмурного неба глаза под густыми бровями глядели внимательно, спокойно и уверенно. Он был фат – своему внешнему виду придавал важное значение, всегда одет с иголочки, особое внимание уделяя блеску обуви и правильному сочетанию одежды и аксессуаров, а также ароматам парфюмов, предпочитая модные французские местным арабским масляным, тяжёлым и назойливым в знойном пряном климате Египта. Волнистые густые волосы его, всегда аккуратно подстриженные и уложенные одинаково, лишь слегка подёрнулись сединой.

Абдель-Керим был одинок, в прошлом вдовец, поэтому мог себя полностью посвятить любимому делу – вверенному ему отелю, и отдавался этому сполна. Когда был далеко, всегда скучал по рутинным будням в уютном офисе, по потоку прибывающих и отбывающих туристов, по здоровой деловой атмосфере, пропитавшей весь отельный комплекс благодаря его усилиям и многолетней отличной работе всего коллектива, по выдраенному до блеска холлу с высоченным куполом, под которым красовалась огромным сверкающим хрустальным шаром люстра – его гордость, когда-то специально заказанная в Германии, длинным, безупречно чистым коридорам, замысловатым образом соединяющим корпуса. Он скучал по весёлым анимациям, по томным, полным неги прохладным вечерам в открытом баре с русской пианисткой – красавицей Ларисой, сотрудничающей с отелем так давно, что казалось, будто она превратилась в неотделимую часть его. Ему не хватало аккуратно постриженных в виде замысловатых фигур кустов и взлелеянных заботливыми садовниками цветов по всей территории отеля. Он скучал по благодарным постояльцам отеля, многие из которых уже стали постоянными гостями и воспринимались чуть ли не родственниками, и это было взаимно. Не терпелось пожать руки бдительным охранникам, специально обученным и проверенным годами орлам, благодаря которым и мышь не проникла бы на территорию без их ведома, и муха бы не пролетела. И наконец, Абдель-Кериму как воздух недоставало той неповторимой атмосферы энергетики, делового азарта, бодрого корпоративного духа, той особой искренней доброжелательности в коллективе, а также деликатного и корректного отношения каждого члена команды к гостям. Всё это делало его будни полноценными и наполняло его самого значимостью. Он был горд тем, что его отель имеет неповторимый стиль, осознавая, что в этом – заслуга лично его, Абдель-Керима Шуан эль Аденауи.

Абдель-Керим был истинным патриотом. Вдалеке от Египта ему всегда не хватало пряного, наполненного упоительным сочетанием соли, солнца, ароматами кофе и кальянов воздуха Хургады, и, как истинно верующий человек, он скучал по живительным азанам, пятикратно доносящимся из многочисленных мечетей и благостной музыкой наполняющим всё вокруг себя.

И в этот раз, изрядно утомившись за те несколько дней от чопорной безликой Германии, где всё было чуждо его египетской душе, Абдель-Керим чувствовал несказанное счастье вернуться обратно в родную стихию, чтобы с новыми силами погрузиться в дела текущие, всегда требующие его внимания, и в осуществление планов, которые в голове генерального менеджера рождались постоянно. Владельцы и инвесторы их отельной цепочки по достоинству ценили его как талантливого управленца, видя его рвение в поддержании престижа и повышении из года в год рейтинга отеля, доверяли ему, ведь к работе он относился как к собственному делу. Свою преданность этот человек доказывал годами, собрав прекрасную команду менеджеров всех уровней, грамотных и вдумчивых молодых людей, каждый из который проходил у него жёсткий кастинг, отсеивались неподходящие, включались в штат самые достойные, на первое время с испытательным сроком. То же самое с техническим персоналом. Каждый, словно актёр в хорошей пьесе, был у него на своём месте и исполнял свою роль безупречно, ценя всё то хорошее, что исходит от шефа, то есть от Абдель-Керима, и из кожи вон лезли, чтобы, не приведи Аллах, не вызвать тени неодобрения на его лице. Наученные горьким опытом своих менее удачливых предшественников, они знали, что именно последует за недовольством начальства. Шеф был справедлив, но безжалостен к ошибкам.

Сотрудники видели: командировка шефа в этот раз была более чем успешной и плодотворной, он остался всем доволен, что было написано на его лице, и это очень вдохновляло. Да! Мистер Аденауи в первую очередь был доволен собой. Ведь накануне он выступал на конференции перед высоким собранием коллег, таких же отельеров, как он, собравшихся с разных уголков планеты в Берлине, на немецком, разумеется, которым владел как родным, и был очень убедителен в своём красноречии и яркой подаче полезной информации в сфере новаций отельного бизнеса, разных тонкостей, а также рекомендаций по всяким технологиям, опробованным им и зарекомендовавшим себя только с положительной стороны. Во время доклада он видел, как «братья по цеху» заворожено слушают его речь, многие одобрительно кивают, а это означало, что почерпнули много нового. Аплодисменты, перешедшие в овацию по окончании его выступления, до сих пор благостным гулом отдавались в его ушах.

И вот он уже здесь, в родном отеле… Нежное морское утро стремительно перетекло в знойный полдень, ярко освещая весёлыми солнечными лучами холл. Отдыхающие в такое время на пляже или возле бассейнов… кто принимает солнечные ванны, кто плещется в тёплой ласковой глади моря, кто расслабляется возле пляжного бара, предлагающего гостям разнообразные прохладительные напитки, мороженое и лёгкие закуски.

Приняв в баре, как он обычно делал, стакан обжигающе горячего крепкого каркаде, Абдель-Керим начал просматривать расписание прибытия гостей на сегодня. Негусто… Хоть и стоял высокий сезон, туристов мало. Так и сегодня. Что ж, бывает… Заселяющихся всего четверо: поляки… семья из трёх человек, давних завсегдатаев этого отеля, и туристка из России.

Абдель-Керим обладал феноменальной памятью на имена и лица. Пробежал глазами имя и фамилию, которые ни о чём ему не сказали… Значит, впервые. Так пусть отдых в его отеле для неё станет незабываемым. «Незабываемым…» – машинально ухмыльнулся про себя он. Абдель-Керим очень скептически относился к путешествующим по египетским курортам одиноким дамам. На месте их отцов и братьев ни за что не разрешил бы такого. Одиноким дамам следует выйти замуж и тогда уже путешествовать в сопровождении своих мужей, был уверен он. «Одиночество твоё продлится максимум дня три… а может, и того меньше», – не сомневался он. Жаркое солнце, тёплое ласковое море, дни и вечера, пропитанные ароматами кальянов и кофе, негой, страстные взгляды местных мачо и патока комплиментов должны сделать своё дело… «Только за пределами отеля…» – механически подумал Абдель-Керим, не терпящий разврата и всего, что было связано с этим омерзительным для него явлением.