Чтение онлайн

По обе стороны от своих отцов стояли представители следующего поколения, молчаливые наследники старых правил. Некоторые смотрели на меня. Большинство — нет. Это не имело значения. Я был здесь не для того, чтобы нравиться. Я был здесь для того, чтобы меня слушались.

Джейсон сидел прямо напротив меня. Его осанка была идеальной, слишком идеальной: спина прямая, плечи расправлены, а лицо — словно отполированная маска человека, которому есть что скрывать. Он замер, как только я вошел, держа ручку над свежим документом. Его взгляд метнулся вверх и встретился с моим через стол из красного дерева. Я не моргнул.

Никто не произнёс ни слова. Даже мои братья. Их молчание было громче выстрела. Отец заговорил ровным, тихим голосом.

— Значит, вот как, Джейсон.

Тот откашлялся, пытаясь найти подходящие слова.

— Спасибо, что понимаешь, — сказал он с той же слащавой дипломатичностью, которую всегда использовал, когда его загоняли в угол. — И я ещё раз прошу прощения за поведение моей дочери. Я разберусь с этим.

Удар по рукам, как я и думал.

Мой отец был таким слабым. Предсказуемым. У этого человека не было стержня.

Их не должно быть. И если бы мой Нонно всё ещё сидел в своём кресле, их бы не было. Они бы не дожили до этого нового года.

Затем последовало предложение.

— Однако я, — продолжил Джейсон, — хотел бы поговорить с Альфонсо. Наедине.

В комнате воцарилась тишина. Несколько человек переглянулись. Больше никто не пошевелился.

Прежде чем я успел открыть рот, чтобы возразить, отец кивнул.

Конечно, он так и сделал.

Он даже не посмотрел на меня. Просто кивнул, как будто моё мнение не имело значения. Как будто он по-прежнему был единственным, чьё мнение имело вес в этой комнате. Если бы он знал, что будет лучше для нашей семьи, он бы дал мне высказаться первым.

Но он этого не сделал.

Старейшины поднялись, в унисон отодвинув стулья, и каждый прижал сжатый кулак к груди, ощущая за этим жестом силу традиции. Глубокими, торжественными голосами они произнесли слова, которые связывали эту семью на протяжении многих поколений:

— Con il sangue e la volonta, scolpiamo il futuro nella pietra. (Прим. пер.: в переводе с итальянского: Кровью и волей мы высекаем будущее в камне).

Мантра эхом отразилась от сводчатого потолка, словно приговор.

Затем они развернулись и вышли, волоча за собой мантии и оставляя после себя запах старого одеколона и невысказанных истин. Все, кроме одного.

Джейсон остался сидеть, как терпеливый стервятник.

Как только последний старейшина переступил порог, тяжелые двери закрылись с гулким стуком. Остались только члены наших партий.

Отец сидел в кресле во главе стола, выпрямив спину, как всегда, и держась прямо, словно высеченный из гранита. Не глядя на меня, он резко кивнул моим братьям. Они не стали возражать. Они развернулись и вышли, оставив меня одного.

Я остался на месте, не сводя глаз с отцовской спины. Когда он наконец повернулся, то встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул, разрешая подойти. Я шагнул вперёд, отодвинул стул рядом с ним и опустился на прохладную кожаную обивку. Кресло было знакомым, слишком удобным для тех разговоров, которые обычно здесь велись.

Боковая дверь со скрипом отворилась.

Тео вошёл первым, бесшумно, как тень, и его присутствие было подобно стали, медленно извлекаемой из ножен. Начальнику службы безопасности моего отца не нужно было ничего говорить. Он никогда этого не делал.

За ним вошла Селеста, закутанная в чёрную шаль, которая выглядела более торжественно, чем было необходимо. Её взгляд, как всегда, был непроницаемым. А за ними, с красными глазами и дрожащая, шла Сими.

Она выглядела как падшая икона: размазанная косметика, дрожащие губы, голос, в котором слышалось что-то среднее между извинениями и напором. Я даже не потрудился встать. Я даже не обратил на неё внимания. Звук её рыданий тут же задел меня за живое, как царапина на стекле. Я подавил желание закатить глаза и вместо этого посмотрел прямо перед собой. Я поблагодарил высшие силы за то, что нашёл выход из этой передряги. Чистый разрыв. Или, по крайней мере, что-то похожее на него.

Она всхлипнула и вытерла глаза кружевным платком, словно была героиней какой-то трагической оперы. Тишина тянулась долго и мучительно, пока она наконец не нарушила её.

— Мне так жаль, Альфонсо, — прошептала она едва громче, чем шуршала ткань. — Я не знаю, что на меня нашло, и, честно говоря, я не думала, что всё так обернётся.

Если бы я знал… Она снова разрыдалась. Это задело меня за живое.

Смех, сухой и внезапный, сорвался с моих губ, как будто кто-то вытащил нож. Я не пытался его остановить.

— Альфонсо, — резко сказал отец, и его голос прозвучал как гравий под давлением.

Я захлопнул рот, но улыбка осталась на моих губах, горькая и бесстрастная.

Сими тут же замолчала. Вот так. Крокодиловы слёзы высохли. Представление прервалось.

Я не был идиотом. Она была моей невестой почти тридцать лет, и я знал ее лучше, чем когда-либо знали ее собственные родители. Она была умна, расчетлива и умела манипулировать людьми. Качества, которые в умелых руках могли стать мощными. Но Сими? Она не владела ими, она злоупотребляла ими. Маленькая чертова шлюшка-манипуляторша.

— Я знаю, что получила по заслугам, — сказала она наконец, вздернув подбородок с притворной грацией. — Удачи тебе в браке.

Она сказала это таким тоном, словно благословляла меня, но в её словах сквозила злоба. Она точно знала, чего мне стоило сдерживать бурю внутри. Она хотела увидеть, как всё рухнет. Как я буду терять контроль, шаг за шагом, пока не стану тем, кем поклялся не становиться.

И что самое ужасное? Это, скорее всего, произойдёт.

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

В течение следующих полутора недель я наконец-то нашла способ расслабиться.

Себастьян, или Бас, как он много раз просил меня называть его, на второй день принёс мне мобильный телефон, и я не удивилась, когда Альфонсо написал мне всего через несколько часов, чтобы узнать, как у меня дела.

Отъебись

Напечатала я в ответ и отправила.

Я стараюсь. Пожалуйста.