Чтение онлайн

– Кого? – не поняла Этэри.

– Площадь закрыли. – подошел к жене принц, – на реставрацию. Торговые ряды перенесли на круглую площадь что через три квартала отсюда.

Этэри раздраженно передернула плечами и приступила к работе. Она записала формулы нескольких заклинаний и необходимо было подробнее проработать каждое в отдельности.

– И как долго будет эта, реставрация?

– Столько, сколько потребуется, – просто ответил Эдвард.

– И как долго это будет продолжаться? – повысила голос Этэри и вперила в мужа тяжелый взгляд разных глаз.

У нее стал тяжелый взгляд с годами. Мало кто его теперь мог вынести. Одному Эдварду было все равно как она на него смотрит.

– Как далеко ты сможешь их отодвигать от меня?

– Потребуется, – холодно ответил Эдвард, – освобожу весь город от людей. Так понятнее?!

Этэри резко умолкла и опустила голову. Ей постоянно приходилось работать над собой. Все, о чем говорила, хохоча Лина, сбывается в точности до мелочей. И Этэри постоянно помнила все ее слова. Это помогало царевне сдерживаться. К тому же ее супруг – принц Эдвард был всегда рядом и умело ставил ее на место. Этэри не скатилась в черную пропасть только благодаря Эдварду. Но как долго он сможет влиять на нее? Вот главный вопрос, что все чаще задавала она себе.

– Прости, – бегло глянула она на него и продолжила работу.

Принц подошел и поцеловал супругу в шею. Она молча протянула ему тетрадь с записями.

– Ага, – тут же и он включился в работу, – вот эти я беру себе.

Прошло еще три года и настал тяжелый день. Почил царь Филипп. Церемония прощания прошла торжественно и помпезно. Старый граф фон Гориц на удивление был еще жив. Но он стал настолько дряхлым и немощным, что его уже подводила память. Дети заботливо опекали своего старого родителя.

На следующий день после погребения царя была новая коронация. Принца Эдварда признали законным царем. Во время церемонии его супруга была все время рядом. Но никто больше не мог узнать в этой женщине ту беззаботную и всегда улыбающуюся царевну Этэри. Новая царица была неулыбчива, напряжена и всем в ее присутствии становилось не по себе.

От этого мало кто подходил и заговаривал с нею. Яркие пронзительные разные глаза вселяли в души людей суеверный страх. Твердые сжатые губы и острые высокие скулы. Она была невероятно красива. Все признавали единогласно, что царица Этэри самая красивая женщина во всех королевствах. Но ее красота была жесткой и холодной. Она не располагала к себе, отталкивала. И только царь Эдвард смотрел на супругу теплым влюбленным взглядом, чем вызывал удивление у красавиц, уже желающих обзавестись его расположением.

Сорок дней Этэри не находила себе места. Она закрылась в лаборатории и сутками работала. Ей было плохо. Она стала полноценной черной ведьмой, и хозяин требовал свою дань в виде энергии. Этэри не могла этого объяснить, но она чувствовала что-то.

– Вот тут тянет! – стучала она себя кулаком в грудь, – выворачивает все нутро, сил нет терпеть.

Эдвард был все время рядом.

– Сегодня сороковой день со дня кончины твоего отца, – сказал он жене, – самые близкие собрались помянуть.

Этэри согнулась над столом. Одной рукой она держалась за грудь. Царица тяжело дышала, глаза ее были закрыты.

– А без меня никак нельзя, – спросила она, – что-то сегодня особенно тяжело.

Эдвард обнял ее за плечи. Этэри выпрямилась и посмотрела на него и глаза ее были такими несчастными. Они умоляли оставить ее в покое. Но царь оказался не приклонен.

– Я позаботился о том, что будут только близкие. Даже фон Горица не привезут на его каталке. Посидим, поужинаем и разбежимся.

Этэри подумала и согласилась.

– Ну хорошо, если только не долго.

Ужин начался с поминальных речей. Царь Эдвард заранее согласовал со всеми время, и все говорили коротко и по делу. К Этэри никто без надобности не приставал. После нескольких поминальных тостов все приступили к полноценному приему пищи.

– Крестная.

Сверкнула глазками Роза. Девушка юркая и сообразительная. Она была по уму копией отца. Именно ее готовили на место главы города Семи королей. Они с сестрой были обе тонкие, шустрые и рыженькие, как две белочки. Только ее сестра двойняшка больше интересовалась искусством. В то время как Розе давались точные науки и политика.

Роза протянула тарелку.

– Вы мало кушаете, вот ваш любимый салат с грейпфрутом и креветками.

Этэри улыбнулась и потянулась за салатом.

– Спасибо, бельчонок, от этого я не откажусь.

Разговор сам собой потянулся и незаметно оживился. Молодежь стала перешептываться и посмеиваться. Этэри с Эдвардом как обычно тоже не отрывали взглядов друг от друга. Иногда окружающим казалось, а некоторые были просто уверены в этом. Что царь с царицей умеют разговаривать мысленно.

Анна сестра двойняшка Розы заспорила с близнецами Блэками. Анна была мягче Розы, но иногда упрямилась, если спор задевал нечто в чем она была убеждена.

– Нет сильнее стихии ветра на море, – подтрунивали парни Анну.

Роза в пустые споры обычно не вмешивалась. Она любила темы по существу. Поэтому она просто слушала, облокотившись на кулачок и вертела на вилке кружочек огурца.

– Он рвет паруса, переворачивает судна, – говорили чуть бы не в унисон браться, – ага, сами видели.

– Да что вы там видели, – разошлась Анна, – картину бури в музее видели, «Девятый вал» называется. Кто вас в шторм в море выпустит. Вы же кадеты!

Близнецы переглянулись.

– А что, по-твоему, самое могущественное в нашем мире тогда?

Анна романтично вздохнула и ответила, закатив голубые глазки.

– Любовь.

Парни еще раз посмотрели друг на друга и прыснули со смеху, прикрывая рты. Анна грозно глянула на них и махнула рукой. Мол о чем с вами можно еще разговаривать? Она повернулась к Этэри.

– Крестная, скажите, что я права. Объясните этим двум невежам.

Эдвард посмотрел на Этэри и улыбнулся. Ничего плохого разговор не предвещал. Эти дети – первое поколение, рожденное без магии. Они росли и учились, жили и не знали, что такое заклинания и амулеты. О том как она работала они знали лишь по рассказам. Но так как никогда эту самую магию в глаза не видели, то и не думали даже о ней.

Этэри задумалась, что ответить. Все смотрели на нее. Она любила всех, кто сегодня собрался за столом. Родные, любящие существа рядом успокаивали ее и расслабляли. Настолько, что порой она не могла почувствовать приближения нового приступа.