Чтение онлайн

— Не надейся, что это случится.

— Ты переехала его кота или что-то в этом роде и не можешь смотреть на него без чувства вины?

— Нет. Что с тобой не так? Я никогда не убивала животных.

— Мой бывший убил мою песчанку. Случайно, но это должно было стать первым признаком того, что встречаться с ним — плохая идея. А теперь выкладывай. У меня в запасе всего несколько минут, прежде чем начнутся постельные праздники.

— Нет никакой истории. Все было к лучшему. Нам нужно было найти себя.

— Чушь, — кашляет она в трубку.

— Я уезжала в колледж. Его единственным планом после окончания школы было последовать за мной и разобраться в своей жизни оттуда. Ему нужно было понять, чего он хочет в жизни, не вращаясь вокруг меня. Я сделала выбор за него.

На заднем плане раздается плач.

— Это неправда, но пока я согласна, учитывая, что мой ребенок требует внимания. Подожди секунду.

Я зеваю.

— Позаботься о моих племяннице и племяннике и позвони мне завтра. Я должна проснуться с рассветом.

Она прощается и кладет трубку, а я прислоняюсь спиной к дивану, оглядывая чердак. Это была ошибка — оставаться здесь.

Я провожу рукой по диванной подушке и улыбаюсь, когда на меня накатывает воспоминание.

Гейдж много лет умолял своих родителей переехать на мансарду, но они всегда отказывались. Они планировали сдавать её в аренду. Это решение изменилось, когда умерла его мать. Когда он попросил об этом через шесть месяцев, его отец Амос наконец согласился, хотя по его лицу я видела, что он хотел сказать «нет». Амос боялся остаться один и согласился только потому, что его сердце разрывалось из-за того, что его сын слишком рано потерял мать.

На этом чердаке мы проводили большую часть времени вместе. Кровать — та самая, на которой я потеряла девственность. На этом же диване я впервые сделала ему минет.

Воспоминания окружают меня.

Да, это определенно ошибка.

Чтобы отвлечься на что-то другое, я спрыгиваю с дивана, открываю шкаф и распаковываю пакет с продуктами, стоящий на прилавке. Я начинаю готовить единственное, что я умею делать с нуля. Пока я режу куриные грудки, я думаю о мудаке на свидании с другой женщиной. Мне интересно, куда он пригласил ее на ужин — да что там, ужинали ли они вообще, — когда я нарезаю кубиками перец, и я проклинаю их обоих, доставая голландскую печь.

Я ненавижу себя за то облегчение, которое испытываю, когда в окно светят фары машины Гейджа. Никаких ночных объятий и завтрака на следующее утро для его свидания. Я подаюсь вперед и медленно отдергиваю шторы, надеясь, что он не заметит меня в режиме преследования.

Он поднимает голову, встречает мой взгляд и ухмыляется.

Конечно, черт возьми.

Я отбегаю от окна, ставлю телевизор на паузу и выключаю лампу. Может, он подумает, что я иду спать. Слабый звук стука в дверь эхом разносится по комнате, и я раздумываю, стоит ли отвечать. Из моего горла вырывается стон, пока я подтягиваюсь и проверяю глазок, прежде чем ответить, на случай, если его спутница с ним, и он хочет ткнуть мне этим в лицо.

— Можно войти? — спрашивает он, когда я открываю дверь.

Я выглядываю, чтобы убедиться, что он один, а он ждет, пока я приглашу его войти, как вампир из фильма ужасов.

Все чисто.

Никакого свидания.

Никакого секса.

К сожалению, он выглядит как секс. И пахнет тоже как секс.

Мне следовало бы захлопнуть дверь перед его носом, но парень разрешает мне остаться в его лофте, поэтому я делаю шаг назад, молча соглашаясь. Я не признаюсь, что желание потусоваться и расспросить его о сегодняшнем свидании грызет меня.

— Ты нормально устроилась? — спрашивает он.

Да, если не считать моих приготовлений, вызванных тревогой, чтобы выбить из меня мысли о том, что ты с другой женщиной.

Он все еще хорошо выглядит, но его рубашка помята внизу, что свидетельствует о том, что за нее тянули руку. Его волосы взъерошены, беспорядочный вид, возможно, вызван другой женщиной.

— По большей части, — говорю я, включая свет и проходя на кухню. — Не то чтобы мне нужно было много устраиваться. Страховая компания не дает мне покоя, поскольку Ронни обвиняет меня в поджоге. Никаких денег для меня, пока не закончится расследование.

— Я посмотрю и постараюсь ускорить процесс. — Он оглядывает кухню, наклонив голову. — Это гамбо?

Дерьмо.

— Да.

Не напоминай. Не напоминай.

— Ты же знаешь, это мое любимое блюдо.

Сбитый и недоверчивый.

— Правда? Я понятия не имела.

Он поднимает недоверчиво бровь.

Я приготовила его не для него. Может быть, подсознательно я это сделала. Гамбо не является моим любимым блюдом. Черт, оно даже не входит в десятку моих любимых. Так почему же это единственное блюдо, которое я могу приготовить успешно и не обжечься? Это единственное блюдо, которое я умею готовить, потому что оно было любимым у моего парня.

Я пожимаю плечами.

— Есть лишняя порция, если хочешь.

Он так и делает, а я возвращаюсь на свое место на диване и включаю телевизор.

Он опускается на другую сторону дивана с полной миской.

— Это все еще единственное, что ты умеешь готовить? — спрашивает он.

— Да. По какой-то причине я не могу приготовить ничего другого, и не сжечь это.

Он усмехается.

— Возможно, тебе не стоит признаваться в подгорании дерьма кому-то еще какое-то время.

Я улыбаюсь.

— Хорошая идея.

Он откусывает кусочек и стонет, указывая ложкой на миску.

— Я ценю то, что ты позаботился о том, чтобы твой хозяин был сыт… его любимым блюдом.

Я закатываю глаза от смеха.

— О, заткнись. Я приготовила это для себя. Я уверена, что у тебя было много еды на свидании.

— Еда была отстойной. Это лучше. Все, что ты готовила, всегда было лучше, чем все, что я мог бы взять в ресторане.

— Да, точно. Ты же знаешь, что каждый кекс на удачу, который я делала до твоих игр, подгорал или был на вкус как дерьмо.

— Но я все равно ел их, не так ли?

— Чтобы быть милым и не заставлять меня чувствовать себя плохо.

— Да, чтобы быть милым, но также потому, что мне понравилось, что ты нашла время, чтобы сделать для меня что-то особенное. Ты не сдавалась. Ты продолжала пытаться сделать их лучше с каждой игрой, и мне это нравилось. Я скучал по этим горьким, подгоревшим кексам после твоего ухода.

— Я уверена, что ты встречал кого-то, кто не сжигает все, к чему прикасается.

— Я не встречал никого, кто бы не поджигал дерьмо так же хорошо, как ты. — Он наклоняется. — И, честно говоря, я даже не искал.