Чтение онлайн

— В любое время. Ты либо портишь ее, либо крадешь. Здесь ничего не изменилось.

— По какой-то причине, когда ты крадешь у парня футболку, это делает ее в сто раз удобнее.

— Ты можешь пользоваться ими в любое время. — Он встает и помогает мне подняться на ноги. — Душ исправен и весь в твоем распоряжении. Тебе еще что-нибудь нужно, пока я здесь?

Притяни меня обратно в свои объятия.

Останься здесь со мной.

Я качаю головой.

— Ты, наверное, устал так же, как и я.

Он поглаживает меня по спине.

— Прими душ. Это поможет тебе расслабиться.

Я раздеваюсь, и напор воды становится идеальным, когда я ступаю под горячую воду. Мои слезы падают в слив, и я хочу, чтобы они унесли с собой воспоминания о сегодняшнем дне. Это те дни, когда я не люблю свою работу, когда я сомневаюсь, в правильной ли сфере я работаю, и когда я думаю, не выбрать ли мне другой карьерный путь.

Я приняла решение отбросить свои чувства, когда решила стать медсестрой. Забота о моих пациентах — это приоритет номер один. Временами это самая трудная часть работы.

Отсутствие эмоций было бы прекрасно, потому что боль так уродлива. Наблюдать за пренебрежением и не иметь возможности кричать об этом во всю мощь своих легких — это больно. Это тяжело — иметь сердце, когда люди приходят без него.

И именно это, как мне кажется, произошло сегодня.

Мои рыдания становятся все сильнее.

Я боролась за этого ребенка.

По крайней мере, за то короткое время, что он был с нами, у него были люди, которые боролись за его жизнь, за его безопасность, за его счастье.

Самое трудное было то, что мы подвели его.

Его мать подвела его.

Система подвела его.

И именно с такими случаями труднее всего бороться на работе.

Я мою волосы, выпуская наружу все свое разочарование, и чищу кожу сильнее, чем нужно. Я дрожу, когда вытираюсь и надеваю пижаму.

Когда я выхожу, Гейдж сидит на идеально заправленной, нетронутой кровати, а на тумбочке рядом с ним стоит стакан воды.

— Ты еще не спала в кровати? — спрашивает он. Я качаю головой.

— Я сплю на диване.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— Воспоминания. Простыни все еще пахнут тобой.

— Сделай мне одолжение, пусть они пахнут тобой, чтобы мне что-нибудь осталось, когда я перееду обратно.

— Что? Ты же сказал, что квартира сдается.

Я была права. Он никогда не собирался сдавать его в аренду. Гейдж любил это место, любил свое пространство и никогда бы не позволил никому занять его. Даже когда он переехал. И его отец тоже.

Когда Гейдж уехал, у Амоса было много предложений сдать его в аренду, но он отклонил их все, надеясь, что его сын однажды вернется.

— Мой отец думал об этом, но передумал. Но ты можешь остаться, пока не найдешь жилье. Ему нравится моя компания в доме.

Я сузила глаза в его сторону.

— Я не понимаю. Почему ты бросил это и позволил мне остаться здесь?

— Уже поздно. У тебя был тяжелый день. — Он целует мой лоб. — Поспи немного. Дай мне знать, если душ доставит тебе еще какие-нибудь проблемы или если тебе нужно будет с кем-то поговорить, когда угодно, хорошо?

Я хватаю телефон с тумбочки, когда он подает звуковой сигнал.

Неизвестный: Ты не спишь?

Я начинаю отвечать: «Кто это?», когда приходит еще одно сообщение.

Неизвестный: Это Лорен.

Черт. Я боялся, что у меня будет ее номер.

Я: Проснулся. Что случилось?

Лорен: Не хочешь составить компанию девушке?

Я: Не спится?

Лорен: Нет.

Мне тоже.

Я: Уже иду.

Я вскакиваю с кровати, прекрасно понимая, что это плохая идея. Я влезаю в спортивные шорты и накидываю футболку, а затем тихонько выскальзываю из дома в теплую летнюю ночь. Кузнечики стрекочут, пока я иду по дорожке, а затем поднимаюсь по лестнице.

Дверь не заперта, а она лежит на диване, подтянув ноги к груди. Волосы мокрые. Глаза опухшие.

— Знаешь, — говорю я, проходя в комнату, — вероятность того, что ты заснешь в кровати, выше, чем на диване. Я могу почти гарантировать это.

Она похлопывает по подушке рядом с собой.

— Эй, я нахожу этот диван удобным. Не могу поверить, что ты ничего здесь не поменял.

— Мне еще предстоит найти время, чтобы отточить свои навыки дизайна интерьера. — И я хочу сохранить эти воспоминания. Несмотря на то, что они преследуют меня как маньяк, я хочу сохранить их все. — В Чикаго у меня не было ничего, что напоминало бы мне о доме, поэтому воспоминания иногда приятны.

Любопытство пересекает ее лицо, любопытство о том, какой была моя жизнь в Чикаго, но она останавливает себя от этих вопросов.

Не то чтобы я винил ее за интерес. Это то, чего хотел каждый житель Блу Бич с тех пор, как я вернулся домой. Ответы. Отчета о том, чем я занимался. Вопросы о том, почему их золотой мальчик был брошен, уехал за тысячи миль, а затем не возвращался в течение многих лет — ни на праздники, ни на встречи выпускников, ни даже на вечеринку по случаю выхода моего отца на пенсию из электрической компании. Вместо того чтобы отпраздновать это с ним здесь, он прилетел ко мне. Я ни с кем не общался, не вступал ни в какие социальные сети и стал чужим в месте, которое меня воспитало.

Она прочищает горло.

— Хочешь посмотреть передачу или фильм?

Я сделаю все, что угодно, лишь бы она отвлеклась от ужасов прошедшего дня. Я опускаюсь на другую сторону дивана и не свожу с нее глаз, устраиваясь поудобнее.

— «Правдивые преступления» все еще твоя фишка?

— Моя фишка. Мое арахисовое масло.

— Ты имеешь в виду свои огурчики в арахисовом масле?

На моем лице мелькнула улыбка.

— Мои соленые огурцы на моем арахисовом масле. — Лорен — единственный человек, которого я знаю, который наслаждается солеными огурцами, арахисовым маслом и желе. Она, скорее всего, единственный человек на планете, который так делает, учитывая, что я еще не встречал никого с таким снисхождением.