Чтение онлайн

— Это вроде как трудно сделать, когда она все время молчит. — Он сунул большие пальцы в задние карманы джинсов. — Я обычно понимаю о ней все. В конце концов, я думал, что понимаю. Однако она каким-то образом превратилась из безупречного ребенка в… Я не знаю. Проблемного подростка.

— Она хочет поговорить, — уверила его Сара. — Поверь мне, я знаю, что думают проблемные подростки.

— Да? Ты была одним из них?

— Совершенно верно. — Она не могла поверить, что ему надо было об этом спрашивать.

— И Аврора проблемная?

— Тот факт, что ты об этом спрашиваешь, означает, что она, возможно, двигается в этом направлении. — С ним не было смысла кривить душой. — Так что послушай, я не знаю, что такое быть родителем, в особенности родителем тринадцатилетней девочки. Но насколько я могу видеть, она уже наказана. Пришло время простить ее.

— К твоему сведению, я уже готов снять с нее ограничения и простил ее давным-давно.

— Она об этом знает?

— Полагаю, что да.

Сара подумала о собственном отце. Были ли в ее детстве минуты, когда он мог дотянуться до нее, уничтожить ее сомнения и неуверенность?

— Не предполагай. Скажи ей, что она прощена.

— Она все еще дуется на меня.

— И ты все еще дуешься на нее, — сказала Сара, внезапно понимая.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Просто дикое предположение. Что на самом деле происходит, Уилл?

Он охватил рукой побитые погодой перила дока и уставился на воду.

— Она солгала, понятно? Она сказала, что выпила это пиво, а я, черт возьми, отлично знаю, что это сделал какой-то другой ребенок. Как ты и говоришь, каждый ребенок то и дело таскает пиво. Я зол, потому что она соврала мне.

— Она рисковала, — сказала Сара. — Знает ли она это?

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Я понял. Я поговорю с ней.

— Хорошее решение. — Сара коснулась его руки. — Я вот подумала…

— О-хо-хо

— Поскольку ее арест скоро будет снят, я думаю, ты должен взять ей одного из щенков.

— Ну конечно! Наградить ее щенком после того, как она так себя вела.

— Я не говорю о награде. Щенок — это длительная связь и ответственность. Я думаю, Аврора готова и к тому и к другому. — Она смотрела, как Фрэнни роется у свай дока, хватает связку водорослей и трясет ее.

— Никак невозможно. У меня слишком сумасшедший график. Для собаки в нашей жизни нет места.

— Моя бабушка говорит, что вещи, которые имеют значение, приходят в свое собственное время, не обязательно когда ты готов.

— Мы сейчас говорим о собаке.

— Мы говорим о том, что имеет значение.

— Никаких собак, Сара. И не думай даже упоминать об этом при Авроре.

— Я все еще наказана, — проинформировала Аврора Этана Паркера, когда они сели на велосипеды на парковке у вершины Медвежьей долины. — Я не смогу пойти на концерт в парке Уотерфронт сегодня вечером. — Когда она была наказана, общественная работа была единственным, что разрешал ей отец. Она встречалась каждую субботу с группой добровольцев и командой природозащитников, чтобы строить контролеры эрозии и сажать растения.

— Это обидно. Во-первых, тебя не должны были наказывать, — сказал Этан, спускаясь с холма.

Аврора подстроилась к нему, наслаждаясь свежим ветром в лицо. Работа была тяжелой и не такой уж благодарной, в особенности в такие дни, когда Зэйн решал умотать, как сегодня. Обрабатывать целый склон было просто утомительно.

— Почему ты сказал это? — спросила она Этана. — Что я должна была сделать? Сказать папе, что твой брат выпил пиво?

— Во всяком случае, это была бы правда.

— И мой папа позвонил бы вашим родителям, и, так или иначе, все мы нажили бы себе неприятности. Насколько я понимаю, меня все равно бы наказали. Так я, во всяком случае, оставила вас с Зэйном в стороне.

— Ну это еще как посмотреть, — сказал Этан. — Зэйн мог взять все на себя и лично принять удар.

Он переключил передачу и припустил вниз по холму.

Самое худшее в наказании, думала Аврора, была не потеря свободы, или телевизора, и Интернета. Самое трудное было продолжать злиться на отца. Однако она этого хотела. Выстроить между ними стену непонимания заняло больше времени и сил, чем ей представлялось. Она носила в груди кусок льда, и он день ото дня беспокоил ее все больше и больше. От нее требовались все ее силы, чтобы удержаться от того, чтобы умолять об освобождении, чтобы она могла перестать злиться.

Иногда она думала о том, чтобы убежать и найти свою мать. Это было бы не так трудно. Аврора знала, что она может убедить тетю Лонни доставить ее вместе с цветами или устрицами самолетом в Лас-Вегас. Она могла даже, может быть, угнать один грузовой самолет. Но когда она найдет свою мать — что тогда?

Всю дорогу до дома она воображала в голове различные сценарии — слезное воссоединение, горькие взаимные обвинения, семейное счастье. Но ни один из них, похоже, не годился, и она знала почему. Она просто не знала достаточно свою мать, чтобы понимать ситуацию. Ее воспоминания были по большей части туманными фрагментами, хотя она верила, что отчетливо помнит день, когда мама их покинула. В семь лет Аврора не осознавала прямо, что мама уехала навсегда. В один прекрасный день отец нашел ее дома одну после школы, она ела хлопья и смотрела телевизор, включенный на полную громкость. Она помнила, что сидела на зеленой, как мох, подушке посреди комнаты, воображая, что она жертва кораблекрушения на маленьком плотике.

— Где твоя мать? — спросил папа, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в макушку.

Она пожала плечами, потом просияла, показывая в улыбке новый передний зуб.

— Я рада, что ты дома, папа.

Она знала, что он любит, когда его называют папой, потому что он ухмылялся и широко расправлял плечи.

Аврора всегда обращала особое внимание на то, как она говорит. Она с самого начала решила, что будет говорить как английские дети в ее классе.

В тот день папа продолжал улыбаться, пока убирал молоко обратно в холодильник, но она поняла, что он не очень счастлив из-за чего-то. Его плечи из прямых и широких сделались жесткими, и его движения были резкими, когда он схватил беспроводной телефон и вышел на улицу. Несмотря на то что Аврора была совершенно уверена, что он не сердится на нее, она почувствовала тревогу, так что подслушала разговор.

— …черт побери, о чем думала Марисоль, оставляя семилетнюю девочку одну в доме? — сказал папа в телефон.

По голосу Аврора могла определить, что он говорит с бабушкой Шэннон. В ту ночь было еще много разговоров и куда больше тревоги. Ее папа посадил ее к себе на колени и сказал, что мама переехала в место под названием Лас-Вегас и больше не будет жить с ними.

— Тогда давай поедем к ней, — предложила Аврора.

— Мы не можем сделать этого, детка. — Ее папа выглядел очень печальным.