Чтение онлайн

А разница была. В предварительном заключении действовали правила. Там была надежда. Там вас посещал адвокат, или представитель союза. Потом проходили слушанья. При плохом раскладе, дальше была тюрьма. Одно шло за другим, и это называлось правосудием, даже если все знали, что название в лучшем случае приблизительное. А здесь была каюта. Место для жизни. И её трансформация в тюремную камеру вызвала такое напряжение, какое никогда не смогла бы вызвать настоящая камера. В настоящей камере было "внутри" и "снаружи". И покидая её, вы выходили наружу, на свободу. Вся Медина сейчас стала тюрьмой, и останется ей следующие двенадцать минут. Он испытывал острую клаустрофобию и унижение, которое с трудом укладывалось в голове. Казалось, станция стала маленькой, как гроб.

Наоми снова зашевелилась, отпихнула подушку. Вздохнула. Глаза оставались закрытыми, но она снова была с ним. Уже проснулась, но ещё не готова это признать.

– Эй, - сказал он, достаточно тихо, чтобы она могла притвориться, что не слышит.

– Эй, - сказала она.

Прошла ещё минута, Наоми снова подтянула подушку под голову, зевнула и потянулась, как кошка. Её рука опустилась на его руку, и он сплел их пальцы.

– Все время размышлял?
– спросила она.

– Вроде того, да.

– Помогло?

– Не.

– Понятненько. Тогда переходим к действиям?

Он кивнул на янтарь дверной блокировки.

– Ещё нет.

Она скосила взгляд. Отсвет блокировки замерцал в ее глазах, как пламя свечи.

– Ага. Очень хорошо. Чистим зубы, писаем, и переходим к действиям?

– Это сработает, - согласился он и поднялся. Также, как это обычно срабатывает, он чистил зубы, когда дверь щелкнула и огонек стал красным - закрыто, но под их контролем. Облегчение, и возмущение этим облегчением, шли в одной упаковке.

В коридорах жилой палубы царило вполне обычное оживление. Вчерашний контрольно-пропускной пункт исчез, переместился на другое пересечение коридоров. Видимо, чтобы обозначить присутствие, и добавить непредсказуемости. Лаконианцы контролировали системы безопасности. А охранники и блокпосты были театром. Демонстрацией силы, для удержания местных в страхе и послушании. Транспорт запретили, ни картов, ни лифтов. И единственным способом перемещения стала ходьба.

Поддельное солнце грело так же, как обычно. Поля и парковые зоны, улицы и сооружения, изгибались вверх и вокруг по тем же кривым, что и всегда. И пока они ни с кем не общались, Холден мог почти забыть, что станция захвачена.

Мужчина, в лавке которого они купили по тарелке лапши с соусом, подарил им по пакетику арахиса, и завиток коричного леденца за счёт заведения. По дороге к инженерной палубе и докам, встречная пожилая женщина остановилась, и улыбаясь, гладила Наоми по плечу, пока из старых и усталых глаз не полились слёзы. Подростки, направлявшиеся им навстречу, сошли с их пути, и кивнули в знак почтения. И не потому что Холден какая-то знаменитость, которую узнали. Просто все жители Медины стали относиться друг к другу так, словно все сделаны из сахарной пудры. Дыхни неосторожно, и рассыпятся. Он видел такое на Луне, когда камни упали на Землю. Глубинный человеческий инстинкт, объединяться в кризис. Беречь друг друга. Это и делало человечество человечным. Но он подозревал, что это и своего рода торг. Взгляни, вселенная, какой я добрый, нежный и милый? Не дай молоту рухнуть на меня.

Пусть даже причиной были горе и страх. Он приветствовал всё, что помогало им лучше относиться друг к другу.

Рядом с маленьким кафе, где подавались чай и рисовые пирожки, дюжина людей в форме Лаконии сооружала нечто - стену из стальных кубических коробок со стороной два с половиной метра, по восемь в ширину и по три в высоту. Передней стенкой служила металлическая сеть с широкими ячейками. Как вольеры в питомнике. Полдюжины прохожих наблюдали за действом, и Наоми тоже остановилась. Девушка с каштановыми волосами и щеками в веснушках подвинулась, освобождая им немного места. Еще одна доброта, ещё одна маленькая монетка, брошенная в колодец желаний.

– Неужели, для заключенных?
– Наоми обратилась к девушке, как к подруге. Словно любой не Лаконианианец, теперь стал частью одной группы.

– Вот и я думаю, - сказала Веснушка, затем кивнула, приветствуя Холдена.
– Делают шоу из этого. Предполагают нас таким образом держать в узде, не так ли?

– Так это и работает, - сказал Холден, пытаясь сдержать горечь.
– Покажут всем, что такое наказание. Достаточное количество страха, и мы все станем послушными. Будут дрессировать нас, как собак.

– Собак так не дрессируют, - сказала Веснушка. Она коротко и почтительно поклонилась, когда он посмотрел на нее, но не отступила.
– Собак дрессируют, вознаграждая. Наказание вообще не работает.
– Слезы сверкнули в её глазах, и Холден почувствовал комок в собственном горле. Их завоевали. Их захватили. Все люди на станции могут быть уничтожены, и некому остановить убийц. Такого не могло быть, но вот было.

– Я этого не знал, - сказал он. Банальные слова, почти все, что он мог предложить в утешение.

– Наказание никогда не работало, - сказала Наоми твёрдо. Её лицо стало непроницаемым. Она чуть наклонилась вперед, словно разглядывая скульптуру в музее. Словно оценивая демонстрацию власти с позиции искусства.
– И никогда не будет.

– Вы отсюда?
– спросила Веснушка. Она их не узнала.

– Нет, - сказал Холден.
– Наш корабль в доках. Наш старый корабль... не важно. На котором мы пришли. И экипаж, с которым мы летели.

– Мой тоже заблокирован, - сказала Веснушка.
– Старый Банком из Новой Ромы. На следующей неделе нам предстояло вернуться домой. А теперь даже не знаю, где мы остановимся.

– Не на корабле?

Она покачала головой.

– Вход в доки запрещен. На корабли без сопровождения не пускают. Я надеюсь, что мы найдем комнаты, но может так случиться, что придется разбить лагерь прямо в барабане.

Наоми обернулась, и на её лице отразились все его мысли. Если доки недоступны, а с кораблей выгнали команды, остальные были не на Роси. А с отключенной сетью, не могли связаться с ними. И они не могли связаться с Бобби и Алексом, или Амосом. Или Клариссой. Огромное пространство, учитывая каждую палубу и помещение в барабане, вмещало больше пятидесяти квадратных километров коридоров, кают, переходных шлюзов, и складов. Систем переработки отходов. Гидропонных хозяйств. Хранилищ воздуха. Медицинских станций. Лабиринт размером с небольшой город, и внутри него четверо людей, которых предстояло найти.

Холден кашлянул в суровом маленьком смешке. Наоми наклонила голову.

– Да ничего, - сказал он.
– Не так давно, я размышлял о том, насколько маленькой кажется Медина.

Очередь к кораблям формировал канат. Две с половиной - три сотни человек, каждый из которых крепко цеплялся за него рукой, дважды проходили весь док в длину, и дважды возвращались обратно. Мужчины и женщины в комбинезонах десятков компаний топтались в микрогравитации дока, подталкивая вперед соседей, будто факт их молчаливого нетерпения мог ускорить всю операцию. По периметру плавали лаконианцы, с оружием в руках, и готовностью его применить. Если дойдет до такого, думала Бобби, глупо ожидать хирургической точности. Не с этой толпой. Случись что, и рециркуляторы будут выплескивать сгустки крови месяцами. Она надеялась, что остальные тоже это знают. И что им есть до этого дело.