Чтение онлайн

– Собиралась, но не ушла? – хмыкнул я. – Это, выходит, уже не ложь, а трактовка событий. А насчёт чувств… по-твоему, Нэлл должна была капать на мозг маленькой девочке, только что потерявшей родителей, что её мама терпеть не могла тот город, из которого, они не имеют финансовой возможности переехать? Как бы ты дальше в нём адаптировалась в этом случае? Была бы успешна? Завела бы друзей?

– Я… я не знаю, Кларк, – чуть сникла девочка. – Но Нэлл должна была мне рассказать!

– Она сделала лучше: оставила её дневник там, где ты смогла его найти. Не выбросила, не сожгла. Сохранила. А почему не сказала… может, не знала как? Не смогла подобрать слов? Не всем же дан дар Красноречия.

– Ты так говоришь, словно бы защищаешь её! – с долей иррациональной детской обиды-ревности, надулась Лана.

– Мне непонятно, почему ТЫ её не защищаешь. Ведь Нэлл – самый близкий тебе человек. Она растила тебя с трёх лет, словно родную дочь. В прямом смысле заменила тебе мать. Практически, стала ей, пожертвовав возможностью завести свою собственную семью…

– Когда ты так говоришь, Кларк, мне становится за себя очень стыдно, – отвела взгляд Лана.

– Хорошо, что становится, – улыбнулся я. – Это значит, что совесть у тебя есть, и человек ты хороший. Это важно.

– Почему? – немного зарделась Лана. – Почему хорошим человеком быть важно?

– Сложный вопрос, Лана… – растерянно почесал в затылке я. – Ответов на него много… и все спорные… Лично для себя я отвечаю на него так: хорошие люди редко становятся успешными… но успешные люди становятся счастливыми ещё реже, чем хорошие успешными… А в чем смысл, быть успешным, если не быть счастливым? Хорошие люди становятся счастливыми чаще.

– Как-то это… заумно, – нахмурилась Лана. – И очень эгоистично.

– Это до крайности эгоистично, – улыбнулся в ответ. – Но, если я сам эгоист, то и ответы у меня соответствующие.

– А ты эгоист, Кларк? – удивилась девушка.

– Конечно. И простейший пример: проблемы у тебя, а говорим обо мне, – девочка погрозила мне пальцем, но всё равно улыбнулась. – Тебя беспокоило эти дни только то, что Нэлл не рассказала тебе о маме всего?

– Ну… понимаешь, Кларк, – присела на лавочку она. – Когда я читаю её дневник, она как будто бы говорит со мной. Говорит моими же словами, выражает мои же мысли… мы так похожи с ней… Мне её не хватает… – две слезинки блеснули в глазах девушки, и я, кляня внутри гадский метеоритный кулон, преодолевая боль и слабость, сел к ней и как мог в таком состоянии крепко обнял, прижав к себе. В конце концов боль – это просто боль, её можно перетерпеть. Не умер же я за несколько часов на шесте с этим кулоном на шее – не умер. Вот и сейчас не умру, а девочке станет легче. Девочкам требуется иногда поплакать. Со слезами наружу выходит боль… Так-то и мужчинам иногда это нужно, но девочкам чаще. Ничего с этим не поделаешь. Надо только понять и принять, если хочешь быть с ней, или уйти, если не готов к этому.

Вообще, вроде бы мне, старику, с, по сути, совсем ещё девочкой, шестнадцатилеткой, должно быть скучно, ведь ментальность у нас очень разная. Большинство проблем и вопросов, которые её сейчас беспокоят, должны казаться мне смешными и не стоящими внимания… вот только, почему-то, не кажутся. И ведь не в гормонах дело, уверен. Просто проблемы эти и вопросы… «взрослые», взрослея, не отвечают на них. Они лишь учатся жить без ответов на эти вопросы. Учатся закрывать на них глаза. Просто жить. Эти вопросы вытесняются другими, бытовыми и повседневными… А вот у меня, не знаю уж за какие грехи, или подвиги, появилась возможность вновь попытаться найти ответы на них. Вновь пережить один из самых сложных возрастов человека. Шестнадцать лет. Проходить его в одиночестве… Нет. Пусть это не умно, пусть я перед Ланой «палюсь», раскрываюсь, рискую… может быть, неоправданно, но нет. Умно не всегда значит правильно. Иногда глупость совершить лучше, чем по-умному пройти мимо или промолчать. Это очень сложный вопрос. Ответ на него только предстоит искать… в новых условиях. При новых моих силах и слабостях.

С Ланой мы просидели в ту ночь долго. Она плакала, выговаривалась, делилась сокровенным. Я слушал, обнимал её, гладил по голове… говорил мало, так как очень трудно говорить, когда от боли сводит челюсть и сбивается дыхание.

Потом, ближе уже к утру, я проводил её до самого дома. Путь казался мне бесконечным и бесконечно мучительным. Но и он закончился. Прощальный поцелуй, и Лана скрылась за дверью дома Нэлл, я же, вздохнув с огромнейшим облегченьем, тихо, сквозь зубы, выматерился на «великом и могучем». И рванул на полной «скорости» в Северную Каролину, где, как я узнал из местных школьных уроков географии, были месторождения изумрудов. В топку этот кулон! В топку! Ни кусочка этой зелёной гадости на планете не оставлю, стоит только найти мне способ её безопасного и надёжного уничтожения! А пока, продолжу стаскивать в свою «хомячью пещеру».

Изумруды же… Кулон Ланы – вещь памятная, очень ей дорогая. Лана расстроится, если потеряет его. Я не хочу расстраивать свою девушку. Но и оставлять ей такую опасную штуку я не стану. Слишком это… неосмотрительно.

И сегодняшний вечер стал последней каплей, переполнившей чашу. Решившей судьбу кулона.

Раньше я ещё сомневался, думал, оставит она его в свинцовой шкатулке… но нет. Не оставила. А открывать тайну своей слабости я не хочу никому. Даже ей. И так-то глупость сделал, рассказав отцу…

Что ж, пришлось потрудиться, разыскивая подходящий по размеру и цвету камень, даже с учётом моего «рентгеновского» зрения – слишком большой у Ланы кулон. Изумруды же на караты меряют… хотя, вроде бы самый большой найденный кристалл двадцать восемь килограмм весил, так что…

Нашёл. Но ведь надо ж было не только размер подобрать, но ещё и цвет с прозрачностью и «чистотой», чтобы максимально похоже получилось!

Пять горстей я набрал камушков подходящего размера. Из них горсть тех, что по цвету подходили. Выбрал в результате один. А дальше… надо же ещё огранить!

Почти до самого утра возился. И это при том, что мне так-то даже специальных инструментов не требовалось: зажимаешь камень пальцами и трёшь о свою кожу. Побыстрей, помедленней, вот и вся обработка. Стачивается только в путь!

Две горсти камней я истратил на тренировку и «черновики». Только потом принялся за «чистовой» кристалл.

Если бы мои поделки увидел кто-то из ювелиров, он бы меня просто убил. Или не просто, а сложно и страшно, за такое варварское обращение с драгоценным материалом. Слишком «простая» форма у Ланиного кулона. Восемь граней «сверху» и восемь «снизу». Всего шестнадцать. Этого удручающе мало для ювелирного изделия из кристалла такого размера, такой чистоты и такой стоимости.

Исходный камень до обработки весил около сорока пяти граммов, а это двести двадцать пять карат с ценой где-то, по самому плохому варианту, долларов семьсот за карат… Сто пятьдесят тысяч долларов, в грубом округлении.

После обработки осталось где-то грамм тридцать. Тысяч на сто вечно зелёных долларов за зелёный камень.

Что ж, будем надеяться, что ювелир мою поделку никогда не увидит. По многим причинам.

Потом было тихое проникновение в «святая святых» – спальню девушки (тот, кто считает, что с моими способностями замок можно только сломать, очень сильно ошибается: я же вижу весь механизм изнутри! Достаточно простой шпильки и ловких пальцев, чтобы мне покорился практически любой замочек), умиление её спящим личиком и подмена кулонов. Пришлось задействовать «скорость», чтобы извлечь шкатулку из дома, затем одеться в «скафандр» и извлечь камень из оправы. Один извлечь, другой вставить. Затем вернуть кулон в шкатулку, а шкатулку в спальню. В притык успел: чуть на месте не подпрыгнул, когда в Ланиной комнате будильник внезапно для меня сработал. Только «скорость» и спасла! Ещё бы секунда, и всё – спалился бы, девушка уже почти открыла глаза.

***

Однако, операцию можно считать успешной. Было сложно, но я справился. А самое главное: Лана не заметила подмену камня (оправа и цепочка остались прежними). Почему я так решил? Потому, что утром, в школу девочка шла с этим кулоном на своей шее. Я специально заострил на нём внимание, спросив, почему она всё же решила продолжать носить это украшение. Лана потеребила кулон (есть у неё такая привычка), ответила, что всё же не хочет отказываться от памяти о родителях и… ничего не заметила. Кулон прошёл проверку. Я же смог вздохнуть спокойно и больше не бояться, что внезапно грохнусь в обморок, попытавшись обнять свою девушку.