Чтение онлайн

Она покачала головой.

… Рождения первенца, наследника, папаша ждал. Из опасений навредить будущему ребёнку даже руки прекратил распускать, и большую часть беременности молодая женщина провела в относительной безопасности. У неё было всё, кроме счастливых отношений. Писать домой единственному близкому родственнику, дяде, устроившему этот брак, она боялась. Хотела известить его о том, что обходительный, обаятельный и чего уж там, весьма привлекательный жених в реальности оказался совершенно не таким, но за полтора года жизни бок о бок с мужчиной, обернувшимся тираном, научилась опасаться всего. Да и что может дядя? Назад — не заберёт. Она гарант мирных, торговых и ещё каких-то соглашений, она обычный товар.

Так что ей, с первых месяцев жизни в новой стране зашуганной, распрощавшейся с девичьими грёзами и пустыми надеждами, можно сказать, с беременностью повезло. Муж прекратил посещать её покои, переключившись на всевозможных фавориток, а при совместных трапезах и редких протокольных мероприятиях, требующих её присутствия, позволял себе разве что уколы словесные, не более. Вот только не обольщалась: видела по его глазам, что её мучения не закончились. Вот родит, и…

На праздник по случаю появления на свет наследника прибыло много гостей. Приехал и дядя. Он тоже стоял в том огромном золочёном зале, зеркала отражали тысячи ярко горящих свечей, а под сводами, созданные искусной магией живописцев, летали небесные боги и прекрасные птицы с белым оперением и радужными хвостами. К моменту, когда пригласили оракулов, в зале остались только самые почётные гости, остальным велели удалиться. Молодая мать, которой полагалось сидеть на своём громоздком, жёстком, чудовищно неудобном сидении, неотрывно смотрела на маленькую, нарядно украшенную колыбель с двухнедельным сыном, одетым в тончайшие нежнейшие одёжки. И ужасно боялась, что его отберут.

К малышу по очереди подходили старец за старцем, смотрели в маленькое светлое личико, смотрели на крошечные пальчики, то и дело сжимавшиеся в кулачки, пытались что-то разглядеть в сиреневых младенческих глазах. И говорили. Непривычно довольный отец сидел по правую руку от жены и улыбался, слушая предсказания. Они ему нравились, пока не подошёл последний предсказатель. Он долго смотрел на непривычно спокойного ребёнка, не пугавшегося мельтешения незнакомых лиц, и его немолодое, тронутое морщинами лицо, озарила улыбка. Голос оракула звучал степенно и торжественно.

… Дар, который получит младенец в положенный срок, затмит самого сильного и могущественного во всём королевстве мага. Помимо родовой магии, ему откроются силы, ранее не встречавшиеся в роду. Что при неверном воспитании можно вырастить из ребёнка крайне опасного чародея, жаждущего власти и господства. Хотя в последнем оракул сомневался, так и сказал — насколько я вижу, у этого младенца чистая душа сейчас, чистой и останется.

Дядя тогда преисполнился благоговения и восхищения: племянница-сирота, девочка без капли магической искры, сумела родить чудо. А лицо новоиспечённого родителя закаменело, в глазах клубилась тьма. Почувствовав неладное, предсказатель извинился, ещё раз уверил в необычайно сильном даре наследника и, наскоро откланявшись, поспешил покинуть сверкающий зал.

Самым сильным чародеем в королевстве считался хозяин этого дома, и ему только что предрекли, что сын превзойдёт его. Он сошёл со своего места, приблизился к нарядной колыбельке и впился острым взглядом в нежное младенческое лицо. И в первый раз за весь день ребёнок заплакал.

Праздник был скомкан. Длинные, ломившиеся от обилия яств столы быстро опустели, потому что хозяин праздника сидел во главе стола мрачнее тучи. Едва притронулся к изысканным блюдам, чем довёл поваров до обморока, зато пил как заведённый, не выпуская из рук постоянно наполнявшийся бокал. Младенца унесли няньки, а матери надлежало оставаться на празднике, но она сидела как на иголках, всем сердцем рвалась назад, в светлую детскую, и еле-еле держала спину прямой. Когда она решилась обратиться к мужу с просьбой покинуть пир, он повернул к ней каменное лицо, и его тяжёлый взгляд пригвоздил её к месту. В его глазах была смерть, но кивок головы получился вполне человеческий, живой.

Дядя, увидев немую сцену и насмерть перепуганную племянницу, спешно покинувшую зал, незаметно выскользнул следом. До сего дня он находил замужество девочки вполне удачным, да и утром она казалась такой умиротворённой, счастливой. В редких письмах — ни слова жалобы. В детской, совмещённой с её покоями, он нашел её рыдающей, судорожно вцепившейся в младенца.

— Собственно, это не я, а двоюродный дед тебя и спас, — слабо улыбнулась мама. — Во мне ведь ни капли магии, я ничего не могу.

Кое-что смогла и она, как оказалось.

… Суть чародейства дяди она не поняла, не разбиралась. Некий амулет у него с собой уже был, а уж что он с ним делал прямо тут, в уютной детской, из которой выгнал всех слуг, осталось загадкой. Что соединил, чем напитал — не знала. Имя младенцу ещё не дали, это надлежало сделать на следующий день, в родовом храме, в торжественной обстановке, и имя выбирал отец, но сейчас мама боялась, что завтра для её мальчика может не наступить.

— У тебя есть сила, которая защитит твоего сына, — жёстко проговаривал родственник, не зная, как остановить поток её слез. — Большую часть сделает амулет, а завершить защиту должна сила твоего имени. Дай младенцу своё имя, назови его.

И тут же его глаза становились полными жалости:

— Это всё, что я могу для вас сделать. К сожалению, забрать вас к себе я не в силах. Но твой муж больше никогда не сумеет поднять на тебя руку. Ни на тебя, ни на вашего сына. И лишить его жизни — тоже.

Страшась до безумия звука мужниных шагов на пороге детской, женщина поторопилась провести ритуал. Малыша следовало искупать, положив напитанный амулет в воду. Во время купания камни в дядином творении светились, пока не засияли ярче самых больших звезд и не отдали свой цвет и свой свет воде. Яркие цветные, пропитанные огромной силой нити ласково обвились вокруг тельца ребёнка и впитались под кожу до последней капли. На младенческом лице появилась улыбка, словно ему на мгновение стало щекотно. Мать вынула сына из купели, завернула в мягкую пелёнку и прижала к себе, целуя в мокрую макушку. Полученная магия вспыхнула в нём и устремилась к матери, проникла лентами света, обдав теплом. Она вынула из остывающей воды погасший амулет и вернула дяде.

— Теперь имя, — сказал тогда он.

И научил, как надо произносить, чтобы оно имело нужную силу. Её голос не дрогнул, прозвучал уверенно и с той силой, которая очертила завершающий защитный круг. Два слова. Два имени. То, которое мечтала дать ребёнку она сама и то, которое носила с рождения. Погасший амулет в руках дяди рассыпался аметистовой пылью.

— Сработало, — с облегчением выдохнул он.

Наверное, брат её отца сделал что-то ещё, потому что о его пребывании в детской не проболтался ни один из слуг. Никто не сказал, что вообще видел его на этаже. Никто — ни папаша, ни приглашённые им впоследствии чародеи, не распознали проведённого над маленьким сыном и женой ритуалом.

Прошла и закончилась ночь, полная страха за малыша, но самый сильный и могущественный маг в покои не явился, подарив слабую надежду и короткую передышку. Наступил новый день, и мрачно-задумчивый глава семьи повёл жену с младенцем на руках в просторный светлый храм, где, отражаясь эхом от украшенных стен, прозвучит имя, и его впишут в специальные книги.

— Я уже назвала нашего ребенка, — с достоинством сказала молодая женщина.

Яркие глаза мужа полыхнули бешенством, но не посмел отреагировать бурно — вокруг стояли служители и почётные гости. Одна из книг на постаменте раскрылась сама собой, и на чистой странице они увидели буквы, сплетённые в имя. Не отменить. Не переписать.

Вот тогда, вернувшись под защиту толстых неприветливых стен, он и попытался ударить её снова. Его отшвырнуло к стене, приложив затылком о тяжёлую оправу зеркала. Не поверив в произошедшее, он несколько раз повторял попытки, и раз за разом его то отбрасывало от жены, то било разрядами молний. Как же он орал..! Выхватил из колыбельки младенца, но… Очень быстро выяснилось, что ему позволительно держать малыша на руках и совершать по отношению к нему все обычные мирные, лишённые злого умысла действия. Всё остальное лупило по нему фиолетовыми жалами, выкручивая, раня плоть, выжигая следы, причиняя невыносимую боль. А молодая мать с ужасом убедилась, что мысли о причинении вреда их сыну у отца имелись, и ещё какие!