Чтение онлайн

Лайнел заметил, что Теодора побледнела, а прижатая ко рту руку дрожала. Угадать причину было нетрудно: были перечеркнуты планы ее патрона. Видимо, Александр подумал о том же.

— Мы уже все обсудили сегодня утром, мисс Стирлинг, и думаем, что необходимо как можно скорее связаться с князем Драгомираски. Будет очень жаль и для нас, и для него, если вложенные деньги и усилия пойдут прахом. Может, если бы вы поговорили с организовавшим подъем брига человеком и сделали бы ему хорошее предложение в обмен на корабль…

— Да-да, — пробормотала все еще ошарашенная Теодора, — конечно… наверное… именно это и надо сделать.

— Теперь понимаю, чего от нас хотела мамбо Альма, вручая ростру, — тихо сказал Лайнел. — Благодаря своим видениям она знала, что «Персефона» покинула дно реки. Возможно мы должны, каким бы абсурдным это ни показалось, вновь соединить обе части. Ростру и судно, которому она принадлежала.

— Думаешь, это что-то даст? — скептически спросила Вероника. — Неужели это что-то изменит и поможет экипажу обрести покой? Именно это изваяние лишило разума капитана Вестерлея, если верить словам мистера Райса. Именно поэтому он спилил ростру, совершенно не думая о последствиях.

— Капитан сбросил ростру с брига? — удивился Лайнел. — Он тоже понял, что она связана с его первой женой? Когда вы говорили с Райсом?

— А мы с ним и не говорили, — с грустью ответил Александр, — и больше уже не сможем этого сделать. Чарльз Райс или Шарль Эдуард Делорме умер на рассвете. Он не вынес встречи со своими худшими воспоминаниями и отдался воле Миссисипи, чтобы воссоединиться с товарищами.

— Но прежде он написал письмо, — продолжил Оливер, — в котором рассказал, что покинул штурвал до потопления корабля и с тех пор чувствовал себя виноватым за это. А еще рассказал, что сделал капитан, пытаясь избавиться от Мюриэль.

У Лайнела просто не было слов. За время их разговора солнце скрылось за кронами деревьев и темнота постепенно завладела садами отеля, заставив «Персефону» раствориться в ночи.

— Сказать по правде, то, что предложил сделать Лайнел — это единственное правильное решение на данный момент, — сказал после паузы Александр. — Нет никакой гарантии, что это подействует, но не просто же так нам отдали ростру.

— Подождем полной темноты и заберем ее, — предложил Оливер. — Раз вы спрятали на границе болота, мы сможем войти туда обойдя отель, не проходя через ворота. Так мы избежим столкновения с полицией и лишних вопросов с их стороны, хоть мы и находимся вне подозрений. Полагаю, они должны допросить и вас обоих.

Лайнел кивнул в знак согласия, но ничего не сказал. Оливер заметил, что он не отрываясь смотрит на Теодору и жестом позвал за собой Куиллсов. Оставшись наедине, Лайнел подошел к девушке и заключил ее в объятия.

— Да ладно тебе, не волнуйся так, — сказал он ей на ушко, зарывшись в ее волосы лицом. — По-крайней мере, мы живы. Мне очень жаль несчастного Райса, но наше здоровье мне важнее. Через пару дней это безумие закончится…

— Это безумие не закончится так просто, как ты думаешь, — прошептала Теодора. — Может, не закончится никогда и мы останемся прикованными к этому делу как экипаж корабля.

Словно выйдя из гипнотического сна, она посмотрела вниз, обнаружив на себе руки Лайнела и тут же вывернулась, молчаливо прося отпустить ее.

— Лучше я пойду наверх и отдохну в своем номере. Я совсем выбилась из сил.

— Стоп. Что, черт возьми, с тобой происходит? — Лайнел схватил девушку за руку, не давая ей уйти. — Я видал ледяные глыбы, которые были теплее, чем ты сейчас.

— Лайнел, не надо требовать сейчас с меня объяснений. Я только что сказала, что очень устала, что сыта по горло всей этой историей с «Персефоной» и больше всего на свете хочу оказаться сейчас в своей постели. Я слишком много прошу?

— Накануне ночью мы оба были уставшими, но это не помешала тебе вести себя со мной совсем по-другому, — выпалил Лайнел, глядя Теодоре прямо в глаза. Что он только что в них уловил? Страх? — Я знаю, тебя что-то беспокоит. Ты очень напряжена.

— Может, я перестану напрягаться, если ты отпустишь меня прежде, чем нас кто-нибудь увидит. Мы уже не на болоте и вокруг много посторонних глаз. Ты знаешь это не хуже, чем я.

Слова Теодоры ударили Лайнела сильнее, чем пощечина. Не веря своим ушам он ослабил хватку и Теодора поспешила выдернуть из его рук рукав рубашки, старательно избегая взгляда молодого человека.

— Должно быть, ты шутишь, — прошептал он. — После… после того, что между нами было прошлой ночью…. после всего, о чем мы говорили… не думаешь же ты, что я буду себя вести, словно ничего не произошло и все идет своим чередом как ни в чем ни бывало, будто ты ничего для меня не значишь…

— Но ты должен…, — тем же голосом ответила Теодора. — А я… я тоже обязана это сделать, Лайнел. Я знаю о чем говорю, на данный момент иного и быть не может.

— До каких пор ты собираешься играть это фарс? Пока не перестанешь стыдиться того, что отдалась мужчине без денег и титула?

На этот раз в ярость пришла Теодора. Черные глаза были полны упрека.

— Я знала, что ты не поймешь. Для тебя имеет значение лишь то, чтобы все вокруг узнали о нашей близости. Тебя совершенно не волнуют ни проблемы, с которыми я могу столкнуться, ни мое чувство вины…

— Чувство вины? — воскликнул он. — Для тебя наша ночь была ошибкой?

Теодора хотела ответить, но что-то в выражении лица Лайнела заставило ее остановиться. Она обреченно тряхнула головой и пошла к двери. Лайнел молча следил за ней, чувствуя, как его нутро заливает горечь.

— Я прошу лишь несколько часов, — прошептала девушка, берясь за ручку двери. — Я не могу сейчас ничего объяснить. Слишком многое поставлено на карту.

— Ну, разумеется, — едва слышно ответил Лайнел. — Нечто, гораздо более важное, чем мы.

От этих слов взгляд девушки заволокло болью, но вместо ответа она словно тень вышла из столовой, оставив Лайнела среди стен, которые внезапно показались ему самым безотрадным местом на свете.

Глава 31

Оливер не ошибся, говоря, что полиция заинтересуется тем, где они были после убийства графа Бервикского и леди Холлвард-Фрейзер. Почти целый час Лайнела допрашивал инспектор полиции, а потом столько же и Теодору, несмотря на то, что благодаря показаниям свидетелей, оба были вне подозрений по отношению к убийствам. Молодым людям пришлось заверить полицию, что после попытки догнать убийц, они заблудились в болотах и смогли выйти только к утру. Не похоже, что инспектор поверил в такую странную историю, на этот раз Лайнелу было глубоко плевать на последствия попытки обмана следствия. Когда Лайнелу опостылело мерить шагами номер, он вышел из отеля за час до назначенного времени встречи на заднем дворе. Полночь была далеко позади и, благодаря звездам, тропа, по которой Лайнел пошел, засунув руки в карманы, выглядела словно серебряная лента.

Сумрачные силуэты дубов выглядели довольно враждебно, но Лайнела в этот момент не волновало ничего, кроме сумбура, творившегося в его голове. Он в тишине дошел до ворот отеля, которые полиция заперла тяжелым железным замком. Сквозь прутья решетки, словно перископы над крышами хижин, возвышались мачты «Персефоны», напомнившие Лайнелу о причине его тут нахождения.

Его мысли были такими же мрачными, как и воды Миссисипи. Он оперся на решетку, прикрыл глаза, и тут услышал какой-то повторяющийся звук — то было эхо шагов в сопровождении шелеста ткани. Лайнел, еще до того, как повернуться, знал, что это