Чтение онлайн

— Знаете, я и сама до сих пор задаюсь этим вопросом. Я действительно подожгла дом узнав, что Уилл никогда ко мне не вернется. Я была в отчаянии, профессор, хотела умереть, чтобы как можно быстрее с ним воссоединиться. И сделала бы это именно так, как вам рассказали, если бы не… — она положила руку на живот, — Кристофер и его пинок, который я почувствовала в тот момент, когда села на диван в объятой пламенем библиотеке в ожидании смерти. Тогда я впервые ощутила его шевеления в утробе. Я и не надеюсь, что вы сможете понять насколько подобные вещи могут изменить жизнь женщины, но когда я осознала, что живу, несмотря на то, что Уилл и перестал дышать… Я поняла, что он никогда не простил бы мне, если бы я убила нашего малыша.

— Итак, вам удалось сбежать, — с трудом сдерживая эмоции, сказала Вероника. — Вы уехали не только из Ванделёра, но и из Луизианы, чтобы начать новую жизнь под новой фамилией… но, в таком случае, — она вопросительно взглянула на дядюшку, — чей труп был обнаружен в библиотеке?

— Я узнала об этом лишь восемь лет назад, — призналась Виола, подперев голову рукой. — Одним жарким августовским днем 1897 года в Техасе, мой сын с женой уехали в гости вместе с Кристианом, а я осталась на постоялом дворе одна, появился он. Поначалу я его не узнала, но когда он своим низким голосом позвал меня настоящим именем, вспомнила, где слышала этот акцент. Годы не пощадили Фила Доджера, хоть его волосы все еще были золотыми, а глаза, которые когда-то заставили мою лучшую подругу забыть о богатстве Мерло, голубыми. Мы проговорили почти час, но я не хотела рассказывать ему, что вот уже много лет никто не зовет меня Виолой. «Надеюсь, он скоро уйдет», — думала я, протирая полотенцем посуду за стойкой, пока он осушал второй из предложенных ему в память о старых временах стаканов. Но, прежде чем он ушел, я решила спросить его о Пэнси. Я ничего о ней не слышала с тех пор, как однажды вечером в 1861 году она пришла ко мне на плантацию попрощаться перед побегом в Мексику с Доджером. Я полагала, что она давно превратилась в почтенную матрону, возможно, по-прежнему кокетливую и счастливую. Но, к моему удивлению, Доджер очень странно на меня посмотрели спросил: «Вы издеваетесь, мисс Ванделёр? Кто может знать о ней больше, чем лучшая подруга?» Его слова совершенно выбили меня из колеи и вскоре я выяснила, что произошло. Бывший жених Пэнси, Эжен Мерло, был найден мертвым при странных обстоятельствах вскоре после ее побега в Мексику. Новость об этом достигла редакции газеты, в которой работал тогда Доджер, но тот не стал ничего рассказывать девушке, не желая ее волновать. Тем не менее, несколько месяцев спустя, Пэнси обо всем узнала и, как и предполагал Доджер, сильно расстроилась. Мы знали, какое у Пэнси доброе сердце, несмотря на всю кокетливость. Никакие уговоры Доджера не могли ее успокоить, девушка решила, что Эжен покончил с собой по ее вине, из-за разбитого ею сердца и что она, по меньшей мере, обязана вернуться в Луизиану выразить соболезнования. «Если ты не хочешь ехать со мной, я поеду одна, — заявила она тогда, обливаясь слезами. — Я знаю, что никто не захочет меня принять ни в доме родителей, ни у Мерло, но я, по меньшей мере, могу рассчитывать на поддержку Виолы. Она поймет зачем я вернулась». Мы с Пэнси так никогда и не встретились. После рассказа Доджера я, наконец, смогла связать концы с концами: моя подруга приехала на плантацию в ночь гибели Уилла и, когда не смогла меня нигде найти, решила подождать меня в библиотеке, как уже делала это раньше. Это было последнее неверное решение, принятое моей бедной Пэнси, — вздохнула Виола, печально окидывая взглядом внимательно слушавших ее англичан и Теодору. — Видимо, она была там, когда я подожгла занавески, но я ее не видела. Возможно, она потеряла сознание из-за дыма… Почувствовав пинок Кристиана, я бросилась к окну, спрыгнула в сад и, уже на следующий день, когда с помощью пообещавшей хранить молчание Мэй Куин решила исчезнуть из Ванделёра, я услышала слухи о найденном в библиотеке теле. Говорили, что погибла хозяйка плантации, что ее опознали из-за черных волос, схожего телосложения и беременности. Я только не знала кто же погиб на самом деле, а Фил Доджер до конца своих дней был обречен мучиться вопросом, почему чувство вины по отношению к бывшему жениху оказалось таким сильным, что любимая женщина так к нему и не вернулась.

— Значит, именно эта женщина покоится сейчас в фамильном склепе вашей семьи на кладбище Лафайет, — прервал воцарившуюся тишину Лайнел. — Пэнси де ла Тур, забытая всем миров и похороненная под чужим именем. Печальный конец для той, у кого было все.

— Но вполне предсказуемо, имея в виду то, что сделала Мюриэль, — мрачно произнес Оливер. — Не могу не думать о кукле вуду, созданной ею из обрывков вашей одежды и прядей волос. Она бросила ее в камин библиотеки, в той самой комнате, в которой вскоре после этого погибла Пэнси.

— Боже мой, — пробормотала Теодора. — Неужели и это дело ее рук?

Александр хотел было ответить, но заметил потемневшие вдруг глаза Виолы. Женщина сжала губы, отчего четче выступили морщины на ее лице.

— Как вы узнали о кукле? Я никогда никому о ней не рассказывала, даже рабам, которым доверяла. Сомневаюсь, что Пэнси что-то знала.

— Мы прочитали это в уцелевших после пожара дневниках, — ответила непривычно смутившаяся Вероника. — Ваших дневниках… Мне очень жаль, что мы их прочитали, миссис Вестерлей, но мы не знали как продолжить наше расследование.

— Не важно, — отмахнулась Виола, проводя рукой по лбу. — По сравнению со всем тем, что происходило в доме, то, что мои маленькие секреты стали известны, не имеет большого значения. Но хоть вы и узнали много чего благодаря этим тетрадям, кое-что по-прежнему остается для вас тайной, причем некоторые факты настолько ужасны, что никто не смеет о них вспоминать, и еще меньше — писать о них.

— Как, например, гибель Мюриэль, — произнесла Теодора, и Виола повернулась в ее сторону. — Нам рассказали, что ее разорвали кайманы во время ее очередной ночной прогулки по болотам, оставив лишь горсточку костей. Но никто не объяснил почему она туда пошла и как мог произойти такой страшный несчастный случай?

— Ах, — снова вздохнула Виола, поправляя шаль. Из-за нервно дрожащих рук она вдруг стала казаться гораздо старше. — Именно об этом я и думала: что же произошло тогда с моей сестрой. — Полагаю, что раз уж вы так серьезно взялись за свое расследование, то уже поняли какова была моя сестра, — женщина набрала побольше воздуха в легкие и продолжила: — Мюриэль была само зло, чистое зло и ничего больше. Она была безумицей, находившей удовлетворение лишь причиняя боль другим. К несчастью, в мире есть немало подобных ей людей: не способные быть счастливыми, они разрушают счастье окружающих. Мюриэль делала это с момента своего рождения… сначала с моими родителями, которые никогда ее не любили, впрочем, как и меня: затем с нашим старшим братом Филиппом, почти таким же порочным человеком как и она, хоть и более безобидным из-за своей глупости… и, наконец, со мной и Уиллом, потому что обладали тем, что ей самой было недоступно. Мюриэль было невыносимо видеть, что между нами существовало то, что не могла разрушить даже ее ненависть. Думаю, она поступила бы точно также с любым человеком, которого я бы полюбила. Ей нужен был не сам Уилл, а лишь возможность отнять у меня любимого. В течение нескольких месяцев, когда ей обманом удалось женить на себе, Мюриэль считала, что получила его навсегда и, наверное, ощущала себя самой счастливой женщиной на свете. При этом она была уверена в своей безнаказанности, что Уилл никогда не посмеет рассказать мне о том, что между ними произошло, когда она заманила его в постель. Но Уилл во всем мне признался, потому что был в отчаянии. С того самого дня он жил словно в аду и в начале октября 1861 года, когда проводил сезон на плантации по настоянию Мюриэль, желавшей помучить меня своим триумфом, увидел меня однажды вечером и решил поговорить. Он был так настойчив, что мне ничего не оставалось, как пойти с ним в поля индиго до самой границы болот, чтобы наверняка скрыться из глаз моей сестры. Тогда я и узнала почему купленное для меня кольцо оказалось на пальце Мюриэль. Уилл никогда не переставал любить меня, а жизнь с Мюриэль лишь приумножила его чувства ко мне.

— Должно быть, Мюриэль узнала о разговоре, как вы ни скрывались, — предположил Александр, — поэтому тоже пришла на болото той ночью…

— Она появилась среди посадок индиго как олицетворение самой смерти, — прошептала Виола с потерянным взглядом и нервно сглотнула. — Я так никогда не узнала сколько времени она нас слушала, но, может услышала все и видела, как мы целовались. В ее руке был кухонный нож…

— Не кайманы убили вашу сестру, — затаив дыхание произнес вдруг Лайнел, — они лишь скрыли убийство!

— Она ранила Уилла, дрожащим голосом продолжила Виола, — набросилась на нас и вонзила нож ему в плечо, когда он заслонил меня своим телом. Никогда не забуду выражение ее лица в тот момент… широко раскрытые голубые глаза, взъерошенные волосы. Уилл упал на землю, моя сестра снова кинулась на него, чтобы снова ранить… не помня себя, я выхватила у нее нож и прямо там, среди болотных кипарисов и полей индиго, перерезала ей горло. В темноте ее кровь казалась черной, моя сорочка была перепачкана и, вернувшись домой, я бросила ее в камин, чтобы никто не узнал о случившемся. На одежде Уилла тоже осталась кровь, а также на его полном ужаса лице, на моем собственном лице… Во имя всех святых, как в ней могло быть столько крови?

Текущие по лицу Виолы слезы почти заглушили последние слова. Теодора прижала руку ко рту, Лайнел, под впечатлением от услышанного, сел на корточки рядом с Александром и взглянул старухе в глаза.

— Как вы уже догадались, — продолжила после паузы Виола, — кайманы послужили нам прекрасным прикрытием. Уилл и я прошли вглубь болота с телом Мюриэль, следя за тем, чтобы не оставалось следов крови, и бросили его в трясину. В темноте тут же появилось множество сверкающих глаз, поспешивших на запах крови животных. Они накинулись на нее так, словно она была жертвой какого-то ритуала, но Уилл не позволил мне на все это смотреть. «Она ушла, — шепотом напомнил он, ведя меня, дрожавшую от страха, домой, — она ушла навсегда, Виола. Наконец мы свободны».

— Если это послужит вам утешением, миссис Вестерлей, скажу, не стоит обвинять себя, — заверил ее Александр, на лице которого отражалась смесь сожаления и восхищения. — Скорее всего, Мюриэль убила бы вас обоих, если бы не ваша быстрая реакция.

— Александр прав, — согласился Оливер, — то, что вы сделали, было лишь самозащитой и ни один суд, узнав о случившемся, не смог бы вас осудить.

— И все-таки, она была моей сестрой, — ответила Виола. — Безумной, но единственной сестрой… а я зарезала ее, словно свинью на бойне. Но я вас уверяю, что вовсе не ненависть направляла той ночью мою руку… — пожилая женщина окинула взглядом помещение. Александр подумал, что они, вероятно, находились в каюте капитана, — а любовь. То, что было между мной и Уиллом, что живет до сих пор, хоть и прошло уже почти полвека. Истинная любовь. То, ради чего люди совершают любые безумства, то, что может спасти или погубить души. Вы слишком молоды, чтобы понять, но страсть, о которой пишут в романах, вечная любовь … действительно существуют, хоть и очень редко, словно хранимые морем сокровища. И именно поэтому мы должны бороться за нее всеми силами.

Глава 33

— Все эти годы, — продолжала говорить старуха, — мне пришлось жить с воспоминаниями о том, что тогда случилось, раз за разом повторяя себе самой, что я должна быть сильной ради Кристофера и выстроить для него новую жизнь, которая будет принадлежать только нам двоим. Но то, что Фил Доджер рассказал мне про Пэнси и осознание того, что нанесенный Мюриэль ущерб оказался гораздо глубже, чем я себе представляла, заставило меня задуматься о необходимости вернуться в Ванделёр. По счастливому совпадению, моя невестка нашла в одной из газет объявление о продаже постоялого двора по причине смерти прежнего владельца. Мне не пришлось долго уговаривать Кристофера с женой на переезд, они оба любили узнавать новые места, да и местные жители с первых дней приняли нас с распростертыми объятиями, не подозревая, что я когда-то являлась хозяйкой этих мест. Что касается меня, то я была рада находиться подле брига Уилла. Я чувствовала, словно вернулась в родной дом вместе с ним.