Чтение онлайн

— Или я тебя обидел чем? — прервал затянувшееся молчание Беломир, разочарованно опуская руку с букетом. — Так ты скажи, не молчи.

Ягле от чего-то вдруг стало неловко, она только сейчас заметила, что нервно теребит в руках пояс своего льняного платья. Первый раз девушка не находила слов, она просто и не знала, что говорят в таких случаях.

Пока Ягла застыла в смятении, Беломир, наконец, заметил Василису, когда та пыталась вытянуть из букета один цветок. Он присел, чтобы его лицо оказалось на уровне личика девчушки и молча протянул ей букет. Та с недоверием нахмурила свои тёмные бровки и вопросительно глянула на Яглу, высоко запрокинув голову, чтобы увидеть реакцию девушки, которой предназначался букет.

— Бери, Василисушка. — Ягла утвердительно кивнула, давая понять девочке, что непротив. — Дождись меня у колодца, сейчас закончу и за Яблонькой с тобой пойдем.

— А венок сплетём тебе на вечер? — Василиса не спешила брать ромашки у Беломира, она с детской непосредственностью сверлила своими большущими глазами Яглу, наталкивая её на положительный ответ, иного она и слышать не хотела.

Ягла поняла, что девчушка так просто не сдастся и, улыбнувшись, кивнула. Василиса выдернула букет из рук недоумевающего Беломира и пустилась вприпрыжку в сторону покосившегося колодца, пока Ягла не передумала. Парень поднялся, положив руку на плетень, и угрюмо вздохнул.

— Это значит — да? Или соврёшь ребёнку? — голубые глаза его смотрели ласково и с любопытством. Никак не мог он разгадать эту девушку. Хотя давно наблюдал за ней со стороны, присматривался, вглядывался.

— Хорошо, я пойду. — уверенно ответила Ягла. — Но не с тобой пойду, сама.

— Не бойся меня, Ягла... — Беломир растерялся, но виду не показал. — Не ворог я тебе, силой не потащу, коль сама не хочешь. Приходи, хоть одна.

На том порешили и разошлись. Ни сказать, что Беломир именно так себе всё представлял, когда под пылающим зноем пробирался по заросшему травой полю, выбирая самые красивые цветки. Но и не огорчился он от ответа Яглы, всё ж придёт она на праздник, хотя и не с ним в паре.

Возле дома Беломир встретил брата, не без удивления заметил он, что тот уже проснулся и куда-то собирался, подпоясывая свою тёмную с обережными вышивками рубаху. Вороной конь был запряжен и нетерпеливо топтался на месте, потрясывая блестящей на солнце гривой.

— Беломир! — Велеслав окрикнул брата, отворяя кованные массивные ворота. Он заметил, что брат чем-то расстроен и поспешил к нему, переступая через брёвна, неаккуратно сложенные у двора. — Что невесел?

Велеслав был полной противоположностью Беломира. Внешне их отличал лишь цвет волос и глаз, у Велеслава они были тёмными. Но черты лица, слишком правильные, с точностью повторялись: тот же разрез выразительных глаз, обрамленных короткими, но густыми ресницами, прямой чуть заостренный нос, волевой подбородок. Различались они ещё и характером, ведь абсолютно одинаковых людей нет на свете. Беломир более общителен, с мягким покладистым характером, усидчив и любой разговор поддержит, особенно когда дело касалось мастерства. Старики деревни его почитали, хвалили и нередко обращались за помощью. Велеслав же был более склонен к уединению, часто читал и работал всегда в одиночестве, дружбы практически ни с кем не водил, не пустословил, да и не сквернословил тоже, а ещё не любил когда ему докучали дети, он сторонился их — они его. Хотя и не обижал Велеслав никого никогда, просто держался особняком. Многие его считали за это странным, поэтому с поручениями не обращались, полагались во всем на Беломира. А уж когда брат просил Велеслава о помощи, он непременно помогал, тогда люди заходили в избу и братьям старались не мешать. Была у них какая-то особая братская связь: и вместе долго дружно не работается, и порознь ни в мочь. Словно они уравновешивали друг друга, и тогда Велеслав становился сговорчивее, а Беломир, до этого будто не умеющий злиться, начинал проявлять характер.

Велеслав с любопытством вгляделся в лицо Беломира и повторил вопрос.

— Да чувствую, глупостей я наделал, брат. — Беломир устало потер переносицу и тяжело вздохнув, продолжил. — Яглу я позвал на берег, ромашки принес, а нас детвора обсмеяла, сейчас начнут болтать.

Велеслав похлопал брата по плечу и махнул в сторону бревен, предлагая присесть и продолжить разговор там. Устроившись рядом с Велеславом Беломир, подперев подбородок рукой, нетерпеливо глянул на брата, ожидая его ответа, либо совета.

– И что Яга? — глухо отозвался Велеслав без интереса в голосе, будто боялся услышать ответ.

— Хватит коверкать ее имя. — Беломир встрепенулся, выровнял спину и нахмурился. — Ягла она. Боится с кем-то на людях показаться или меня стесняется, а может и вовсе идти не хотела. Уж там Василиска подмогла.

— Я бы тоже не пошел. — Велеслав задумчиво хмыкнул, смотря куда-то вдаль, будто отрешенный. — Детские забавы это всё.

— А ты почём знаешь, ежели не был там ни разу!

— Упрекаешь? Аль на себя злишься? Или на Ягу?

Беломир не мог разобрать, толи брат ему пытается помочь разобраться, толи специально подначивает, подкалывает, пропуская его замечания по поводу имени девушки, мимо ушей. В сердцах ударив кулаком по неотесанному бревну, Беломир поднялся во весь рост, глядя на Велеслава сверху вниз, и с вызовом произнес:

— Детские забавы, говоришь? А ты попробуй цветок папоротника сыщи, раз умный такой! Ты же книжки чужеземные читаешь, знаний ищешь, так наверняка знамо тебе, как его добыть.

В глазах Велеслава на секунду промелькнула искра интереса, читал он про этот цветок и много сказаний от заезжих слыхал. Уж больно задели слова брата о знаниях тайных, будто что-то коснулось невидимых струн его души. И вспомнил он слова, когда-то услышанные: «Кто не боится змей да гадов, хочет овладеть знаниями, силой, тот пусть отправляется в путь. Надобно в ночь купальскую в лес пойти, найти заветный цветок, очертить круг ножом, да глаз с него не спускать. А когда полыхнет он ярким светом на один-единственный миг, сорвать его, да бежать домой без оглядки. После того порезать тем же ножом ладонь свою и вложить цветок в ранку. Вот тогда и начнется волшебство заветное».

— А ежели добуду? — голос Велеслава будто изменился в одночасье, глаза горели, лицо растянулось в довольной загадочной ухмылке. — Тебе что с того?

— Тогда идем сегодня на берег, там и поглядим.

Больше разговор не шел. Велеслав рывком поднялся с бревен, опираясь на протянутую руку брата, обошел его, даже не обернувшись, вскочил на коня и сходу пустил вороного в галоп.

Тем временем Ягла уже отхлопотала по хозяйству, нашла Василису у старого колодца и отправились они прямиком на пастбище, где паслась их кормилица Яблоня.

Ягла часто проводила время вне дома с Василисой. Девочка воспитывалась родной теткой без матери и отца, лишь одна куколка осталась на память о родителях. Василиса верила, что в этой маленькой тряпичной куколке живет душа ее матери и оберегает ее, поэтому девчушка никогда с ней не расставалась, всюду за собой таскала. А стирать и починять её доверяла лишь Ягле, девушка аккуратно обращалась с куклой, будто и точно она живая.

Ягла по обыкновению в течении всего пути рассказывала Василисе о травах, птицах, деревьях, о том, о чём и ей когда-то рассказывала бабушка, о том, что она знала и понимала лучше других. Луг встретил путниц запахом свежескошенной травы, полевых цветов и радостным щебетанием птиц, которые так и норовили подлететь ближе, чтобы рассмотреть незваных гостей. Солнце уже скатилось к горизонту, день почти подходил к концу, но ещё было совсем светло.

— Ягла, а где ж Яблонька? — Василиса подергала девушку за рукав платья, привлекая к себе внимание.

Ягла огляделась по сторонам, но коровы нигде не было видно. На лугу лишь остался одиноко воткнутый в землю колышек, даже клочка верёвки не осталось. Следов чужих тоже не наблюдалось.

— Жаркий день сегодня, надо было коровушку к ручью ближе привязывать, — охнула Ягла, запустив пятерню в растрепавшиеся волосы. — Видать на болота нечистый её повел. Ох, Василиса, возвращаться тебе нужно. Опасно там, не возьму я тебя с собой.

Девочка насупилась, но ослушаться не посмела. Опустила Василиса рукав платья Яглы и побрела назад по нахоженной тропинке, крепко прижав куколку к груди и часто оглядываясь.

Ягла подогнула подол платья, засунув его края за поясок, прибрала волосы в косу и пустилась напрямик к болотам. Места там тихие были, но опасные, тропы нехожены, заросшие мхом да ряской. Рукой подать до болот осталось, как девушка услышала жалобный зов своей коровушки. Ягла сразу поняла — утопла кормилица, ещё пуще прежнего заторопилась она на помощь, спотыкаясь, чуть не падая. Да, как говорится, поспешишь — людей насмешишь, увязла девушка в топи болотной, да сразу по колено. Боялась двинуться лишний раз, ища глазами, за что бы зацепиться руками, дабы не потопиться еще глубже.