Чтение онлайн

– Что это было? — наконец заговорил Велеслав, с изумлением глядя на волхва.

Наволод не торопился отвечать на вопрос гостя. Он медленно поднялся со своего места, убрал все принадлежности, которыми пользовался во время ритуала, со стола, глубоко вздохнул и нехотя начал:

— Солнце борется с ночью, лето с зимой, жизнь со смертью, но всё это — часть великого колеса перемен и никакое из указанных явлений не является злом. Солнце даёт жизнь, а ночь — покой и прохладу, лето — плоды и летние гуляния, а зима — время для досуга и зимних праздников, жизнь — это жизнь, а смерть — обновление жизни.

Велеслав не совсем понимал такое толкование старого волхва. По его словам, то, что показало видение, было ни что иным, как борьбой жизнью со смертью, борьбой света и тьмы, борьбой добра и зла.

— И что же такое зло? А добро? Почто прямо не говоришь? — Велеслав начинал злиться, и уж было пожалел, что вообще пришёл, но Наволод продолжил говорить в своей манере.

— Когда чёрный бог и белый бог становятся единым целым — обнаруживается «я». Сознание — это белый бог, тело — это чёрный бог. Я — это чёрный бог и белый бог...

Велеслав не дал договорить волхву, он резко поднялся со своего места, так, что лавка, на которой он сидел, повалилась назад с громким стуком, и с негодованием начал:

— Наволод, не сочти за дерзновение, но я пришёл за ответами, а не за загадками!

Волхв даже глазом не повёл, он смиренно оставался на своём месте и с интересом наблюдал за сменой поведения своего гостя.

— Ты избрал свой путь, Велеслав. Но ты ещё не знаешь, куда он тебя приведёт. Все ответы лишь в твоей голове, и только от тебя зависит исход. Каждый сам для себя толкует видения. Ты всё поймёшь, и совсем скоро всё изменится.

— Благодарю. — только и проронил Велеслав, и уж было собирался выйти из избы, как волхв остановил его.

— Обожди, Велеслав. Есть кое-что ещё. — Наволод долго не решался произнести самого главного, но он знал, что это лето у него последнее, поэтому промолчать он не имел права. — Навью тебе предначертано править, какой бы ты не выбрал путь, все тропки тебя к одному лишь приведут...

Велеслав бежал, не разбирая дороги. Лёгкие уже горели, но остановиться он не посмел. Ночь уже опускалась на их деревню, до дома было всего пару вёрст, ноги сами несли его к избе. Как только Велеслав забежал во двор, замкнув за собой калитку, опустился он наземь, тяжело дыша, и вновь образ ворона возник у него перед газами. Слова Наволода звучали набатом в его ушах, так, что хотелось закрыть их ладонями, отрешаясь от внешнего мира, и забыть всё, как страшный сон. Не за тем Велеслав держал свой путь ко волхву, чтобы усомниться в выбранном им пути, шёл он за ответами, которые он так и не получил. Наволод ясно дал понять, что всё, что ищет Велеслав, скрыто лишь в мыслях его, и все свои жизненные ошибки ненадобно называть судьбой. У него лишь один путь, и он уже предопределён.

— Да что же это? Как же? — лепетал Велеслав, словно во бреду. — Обезумел, знать, старик!

В сенях забрезжил маленький лучик света, это Беломир пробудился средь ночи, услышав лай деревенских собак да ржание вороного коня брата, вот и решил проверить, что творится во дворе.

— Кто тут? — послышался басовитый глас Беломира, нарушая тишину ночи.

— Беломир? — отозвался Велеслав, взяв себя в руки, и поднялся с земли.

— Брат, где же тебя носило? — Беломир с беспокойством оглядел растерянного на вид Велеслава, держа свечу перед собой.

В тусклом свете слабого огонька лицо Велеслава выглядело ещё более бледным, чем было на самом деле, ужасающим и озадаченным, будто, он только что проснулся, либо чего-то испугался. Чёрные как смоль волосы его были взъерошены, отрешённый взгляд был направлен вдаль и казался пустым.

— Велеслав, и правда ты? — Беломир, наконец, признал брата и, подхватив его под руки, повёл в избу. — Данила совсем плох, а ты где-то пропадаешь. Ягла сбор принесла Весеи, но и тот не помогает. Хворь его взяла неведомая.

Услышав из уст Беломира упоминание об Ягле, Велеслава будто осенило. По всей видимости, Наволод имел в виду Яглу, когда говорил о двух людях из своего видения. Наверное, следовало бы обговорить с Яглой свой визит ко волхву. Как только эта мысль посетила голову Велеслава, он встрепенулся, твёрдо встал на ноги, опустив руку брата, и уверенно поинтересовался:

— Ягла дома?

— Дома, где ж ей быть средь ночи?

Велеслав стремглав бросился со своего двора в соседний, не обратив внимание на, так и оставшегося стоять столбом подле сеней, Беломира. Но, только прикоснувшись рукой к калитке Яглы, Велеслав будто пришёл в себя. Привыкший делать всё на холодную голову, взвешивать любой поступок, Велеслав поймал себя на мысли, что в этот раз он делает что-то не то. Как-будто неведомая сила стала тянуть его в сторону девушки, будто свет, который он узрел вчера в сарае, соединил невидимой нитью его и Яглу. Никогда прежде он не замечал такой тяги к девушке. Ещё раз, прокрутив свой поступок в голове, Велеслав решительно развернулся и зашагал по направлению к своему двору. Не время ещё с Яглой беседы вести, надобно сначала самому во всём разобраться.

Беломир ждал брата уже в доме. Он сидел подле кровати своего наставника Данилы и смачивал ему лоб влажной тканью. Данила лежал с полуоткрытыми глазами и бормотал что-то невнятное, точно в бреду. Его прежде аккуратная рыжеватая борода теперь имела совсем неприглядный неухоженный вид, волосы, влажные толи от пота, толи от примочек Беломира, свисали прядями прямо на лицо, сильные руки его покоились вдоль тела, одна нога беспомощно свисала с ложа. Его некогда задорный пыл точно угас, неведомая хворь отнимала у мужчины уже и так иссякшие силы.

Беломир вернул тряпицу в глиняную плошку с водой, стоявшую на столе и, наконец, заметил тихо вошедшего брата, который обессилено опустился на скамью рядом.

— Ничего не буду спрашивать, — тихим голосом проговорил Беломир, даже не взглянув на Велеслава. — Надо — сам расскажешь.

Велеслав был благодарен брату за понимание, что тот не стал тревожить расспросами и назиданиями, но держать в себе события прошедшей ночи и сегодняшнего дня было тяжело. Велеслав очень хотел выговориться, всё ж брату он довериться мог завсегда.

— Поговорим. — кивнул Велеслав, и Беломиру пришлось обратить на него внимание.

— Я закончил тут, выйдем в сени. Жар спал, Данила должен вот-вот заснуть.

Братья снова выбрались в сенцы и присели на низенькое крылечко рядом друг с другом.

Будучи чуть помладше они часто любили сидеть здесь, занимались резьбой по дереву, точили инструменты, играли на жалейках, либо просто беседовали. Велеславу же нравилось тут читать. Он раскладывал прямо на досках свои пергаменты с письменами, бересту и свитки, добытые из частых поездок на торжища, на которых он продавал изделия, сделанные Данилой и Беломиром. Как считал Велеслав — его творения ни на что не годились, уж тем более на продажу. Велеслав был к себе очень строг и придирчив, поэтому часто намеренно прятал свои шкатулки и резные досточки в дальний угол мастерской. Но Даниле всегда удавалось их отыскать, с его слов изделия Велеслава были ничуть не хуже его самого, но упрямец даже не хотел слушать. Да, было в вещицах парня что-то мрачноватое, странное, но в этом и есть суть мастерства — умение отличаться. Как бы мастер не отчитывал своего ученика тот ни в какую не поддавался, и продолжал снова стоять на своём. Так в мастерской появился отдельный стеллаж, который Данила мастер соорудил специально для Велеслава, теперь на нём собралась внушительная коллекция из причудливых поделок. Большая шкатулка, с вырезанными на крышке рунами, изящный деревянный цветок с причудливыми самоцветами на лепестках, множество ложек, ручки которых украшали резные головы животных — это ещё малая часть всего, что там было и что так и не увидело свет.

— Как он? — вздохнул Велеслав, намекая на самочувствие Данилы.

— Ни хуже не становится, ни лучше.

— Что думаешь?

— Да уж не знаю, что и думать. Знахаря ему надо. Весея все снадобья перепробовала уже.

— Так может ему хуже и не становится поэтому, травы поддерживают его дух.

В сумраке ночи повисла угнетающая тишина, разбавляемая только стрекотанием кузнечиков в траве, и никто не решался нарушить её первым. Велеслав поднялся с крыльца, окинул двор пустым усталым взглядом и заметил, что тот стал будто больше. Беломир приметил удивление брата и улыбнулся одними лишь уголками губ, знать оценил Велеслав его утреннюю работу. Но Велеслав промолчал, а Беломир не сдержался: