Кто-то в этом замке – дома!В круглой башне – много роз,В келье сводчатой – соломаИ семейство белых коз…И когда в огромной залеИзучал я капитель,Вдруг пугливо убежали,Точно мыши, дети в щель…В замке выросшие дети!..Средь заглохших уголков,В этом вечном полусвете,Между ящериц, цветов…Что рождаются за мыслиУ всегда одних детейВ амбразурах, что навислиНад рисунками полей?Кто здесь долго, всей душою,Гаммы слушает руин?Вылез следовать за мною –Чужака следить – один.И была серьезна мина…«Кто ты?» – я ему сказал.И ребенок: «Паш-ква-лино…»Застыдившись, прошептал…
SALERNO
A furore Normannorum libera nos, Domine!
1. «Немилость Господа Бога…»
Немилость Господа БогаПослала норманнов к ним.Рыдали женщины многоИ стлался кадильниц дым.Я слышу говор невнятныйБегущих за стены высот:«Пришел чужой, непонятный,Веселый и злой народ»…Повсюду звяканье стали,Глядит лангобардская знатьСо стен на синие дали,Считая норманнов рать.Враги идут в алебардыВ разорванный этот пролом;Молясь Христу, лангобардыСшибают их вниз копьем.Бледна, для ран разрываетГрафиня мантилью свою;Святой Алферий витаетНад павшими ниц в бою.Огромны рыцарей груди,А шлемы с мохнатым пером…Такие страшные люди:По трупам бегут в пролом,Ворвалось их много в залы,Косматых, и рыжих, и злых…Вошли! Вломились! ПодвалыИ женщины будут их!
2. «Какою-то улицей, длинной и черной…»
Вкушая вкусих мало меду и се, аз, умираю.
Какою-то улицей, длинной и чернойЯ с площади праздничной тихо ушел…Свод неба над узкою улицей шелПолоской узорной.А издали всё еще слышатся трубы,Огромная, нагло-гремящая медь…Как я утомился на праздник глядеть…Как все были грубы!Я знаю их будень. Он плачет, хлопочет…А нынче из келий они поползли,Чтоб слиться средь плошек, на камнях, в пыли,В Одно, что хохочет…Кому ж из людей мои мысли и мукиЗадумчиво дам я? Кому из людей?..О, царство запуганных полутеней,О, дальние звуки!
3. «Величаво-однотонный…»
Величаво-однотонныйГоворит из года в годыСтрофы эпоса бездонныйОкеан, Гомер природы.Я слыхал валов безмерныхПеснь о Боге и о прахе,Ритм гекзаметров размерных,Гимнов тяжкие размахи.Я любил седую думуЭтой глуби, этой дали,Шуму моря, шуму, шуму,Снес я темные печали.Дед мой, важно говорящийВ изначально-мудрой мощи,Дед, таинственно хранящийСтранных рыб, кораллы, рощи,Изумрудных, мягкотелыхЧудищ в сказочных глубинах,Гневный дед мой в пенно-белых,Разлохмаченных сединах,Слушай – те, что не слыхалиГимны моря Саваофу,Те, что вечно создавалиМуравейник и Голгофу,Дух мой, дух, с тобой единый,Истомили мелкой ложью!Дед, неси ко мне былиныПо большому бездорожью!И грохочет грудью полнойДед в подзвездную прохладу:Внук, приникни! Строфы-волныПеснь несут тебе в наградуО рыданьи пред просторомПервозданного Титана,О последнем дне, в котором –Только гимны Океана.
4. «Я рано утром встал и были ярко-сочны…»
Доколе день дышит прохладою и убегают тени,
пойду я на гору мирровую и на холм фимиама…
Соломон. Песнь песней
Я рано утром встал и были ярко-сочны,Богаты, вымыты цвета воды и сада…Как он мне чужд теперь, мой ужас полуночный,Когда я размышлял, что жить совсем не надо.Я долго, счастливо, безмолвно волновался…Ах, пена синих волн, как мраморные жилы!И я молчал, молчал и ко всему ласкалсяИ черный кофе пил, душистый, тоже милый…
PESTO
Посв. А. А. Золотареву
Я камни, стертые сандалиями дорян,Благоговейно трогаю рукой.Как храм у эллинов был светел и просторен,Как горд был разумом и простотойИх белоснежный бог, закутавшийся в тогу!От тяжких колоннад на зелень и дорогуВ вечерний час такой же храм упал…Я бело-черную, как в трауре по богу,Здесь бабочку поймал.
FERROVIA
А где-то мирт, зеленый мирт цветет
И кущи белых роз…
Мирра Лохвицкая
Свой озабоченный, сухой и методичныйВыстукивает ритм, качался, вагон.О, черствых будней песнь! Я мчусь, пустой, безличный,Вступить опять в твой полусон.Как глаз кальмара, кругл, недвижен и неверен.Сверкает газа шар… Спят люди в темноте…Но тайный смысл вещей внезапно мной утерянИ всё вокруг ненужно мне!И мчится – может быть, как жизни сон у трупа, –Воспоминание, что был я высоко,Что цвет прибоя был у черного уступаКак бирюза и молоко…
МОРЕ! МОРЕ!
«Что-то глупое есть в этом споре…»
Море! Море!
Ксеннофонт. Катабасис
Что-то глупое есть в этом спореС темнотою и ложью людей…Море, древнее, синее море,Сколько лет этим спорам детей?Я смеюсь: кто-то там, негодуя,Хочет что-то исправить, найти…Серебристым заливом хочу яНочью с парусом в море уйти.Быть изменчивым, жить на просторе,Быть ненужным, как ночи и дни,Я хочу быть, как ветер и море,То таким, то другим, как они!Труд? Тщеславие лавров и терний,Суд ничтожеств и мыслей кольцо…Я люблю только ветер вечерний,Море, море и ветер в лицо…
«Была пора, когда я грезил так…»
Была пора, когда я грезил так:Я буду плыть, задумчивый и чистый,И в море я найду святой архипелаг,Таинственный, гранитный и душистый.Как Песней Песни там я возложу на мхиДревнейших алтарей, на ласковые скалы —Печаль, искания, и слезы, и грехи,Куллерво-пастуха из гимнов Калевалы.С душою викинга, с судьбой жестокой серва,Угрюмый сирота в тоскующих мечтах,Я буду там, как ты, Куллерво, сын Калерво,На тех отшельничьих, лесистых островах.И я был полон грез и чутких суеверий,Как волхв и как моряк, и я сжимал штурвалМоей красавицы, моей Mari-Valeri,И «wenda» в реве волн звенело, как металл.Но то прошло. И ворона накликав,Когда я голубя манил из облаков,Я вновь живу среди несносных криковВсегда бунтующих рабов…
«Эй, брат, смениться б недурно!..»
«Эй, брат, смениться б недурно!Слышь! я устал за рулем…»Вышел на палубу. Бурно.Крэн. Бейдевиндом идем.Взоры впиваются жадноВ море и чуешь одно –Как оно, море, громадно,Как равнодушно оно…Друг уступает мне местоС парой отрывистых слов:«К весту на румб от норд-веста.Делаем восемь узлов».
«Ветер умер. Немного побродит…»
Ветер умер. Немного побродитИ опять тишины полоса…На девичью одежду походятВ складках свисшие вниз паруса.Неподвижны лазурные дали,Уж давно не видать берегов;Солнце в перистой, легкой вуалиУтомленных жарой облаков.Я ловлю в их случайном изломеТо головку, то льва, то мечи…Как я рад отдаваться истомеИ сказать своей мысли: молчи.Я устал от бесплодных вопросов,Я устал понимать… Я — гляжу.На обветренных лицах матросовТо же самое я нахожу.Вижу шкер отдаленную груду,Их лиловый, зазубренный край…Этот остров, обрубленный к Sud’y,Будто горб… Или… как каравай!..А вот эти поменьше, как ломти!..Нет, смешны и неточны слова…Если ветер проснется, пойдемтеНа далекие те острова?