Чтение онлайн

Враг, повинуясь командам из громкоговорителя, перегруппировывался. Одни отряды отходили в сторону, сменяя других. Мужчины, парни, и даже девушки, все как один со спрятанными под балаклавы, платки и маски лицами, сменяли друг друга в передних, атакующих рядах. В какой-то момент Словнику показалось, что он увидел в центре вражеского строя знакомую фигуру парня, очень сильно похожего на своего старинного друга Степки Левченко, но бойцы противника вновь перемешались и Слон потерял его из виду.

— Гля, Слон, перегруппировываются. Мля, прям, как на учениях! — стоявший рядом Панас, сплюнул под ноги. — Ща, попрут!

Неожиданно позади строя, в тылу у «Беркута» началась какая-то возня — послышался звук работающих моторов и раздались крики командиров. Вышестоящее начальство, следуя своей, совершенно не понятной, для обычных бойцов логике, решило отвести милиционеров на несколько десятков метров назад, а на улице оставить заслон из бетонных блоков и самосвалов. Идея была настолько идиотской, что у Словника возникло жуткое желание подойти к ближайшему киевского начальнику и начистить ему морду. Нельзя было отступать назад. Нельзя! Во-первых, позади дорога понижалась и шла под уклон — то есть «майдануты» заняв нынешние позиции милиционеров, сразу же оказались на возвышенности, а значит в более выигрышном положении. Ведь с возвышенности можно заняться столь любимым среди митингующих делом — скатывать в сторону щитов «Беркута» обьятые пламенем автомобильные покрышки. Во-вторых, заграждение из бетонных блоков, а тем боле из большегрузных автомобилей никак не удержит протестантов: бетонные блоки они элементарно перелезут, а машины подожгут. А если еще учесть, что дым по прежнему будет нестись в сторону милиционеров, то объятые пламенем машины настолько усложнят ситуацию, что просто швах! Ну и самое главное — это пресловутый психологический момент: отход «Беркута» и «внутряков» воспримутся врагом, как пусть маленькая, но ПОБЕДА! Это придаст им сил, это вдохновит их на новые подвиги.

Нет, отходить нельзя, никак нельзя! Неужели высокое, многозвездное начальство этого не понимает?! Ведь все получиться только хуже. Сволочи! Не хотят помогать, так хоть бы, не мешали!

Отход «Беркута» вызвал неслыханный ажиотаж с той стороны. Протестанты ринулись в бой, так и не закончив перегруппировку. Только это и спасло милиционеров от трагедии и больших жертв. «Майдануты» смешали строй и побежали вперед мешая друг другу. Многие падали, подскальзываясь на мокром от растаявшего снега асфальте. Сами же швыряли бутылки с горящим бензином, а теперь сами же и падают из-за этого. Толпа неслась вперед, не обращая внимания, что они на смерть затаптывают своих же. Многие из тех, кто бежал в первых рядах, на бегу метали камни и взрыв. пакеты, причем это касалось не только первых рядов, но и последующих. В итоге эти метательные снаряды накрывали своих же.

Медленно отступая назад Словник, неожиданно четко, как в замедленной съемке увидел бегущего на него немолодого дядьку в куртке — энцефалитке с большим капюшоном. Голова бегущего была прикрыта армейским стальным шлемом. Откуда то сзади, со стороны протестантов вылетела обмотанная изолентой самодельная граната. Описав широкую дугу, граната приземлилась точно в капюшон куртки — энцифалитки. Взрыв! — и оторванная голова упала под ноги набегающим протестантам. Мощный фонтан крови, ударивший из разорванной шеи, окатил горячим водопадом всех, кто был рядом в этот момент с бедолагой.

Нельзя было бездумно бежать. Нельзя просто убегать, оставляя тыл не прикрытым. Опытные милиционеры из числа давнослужащих ветеранов, сбивались в небольшие группы, прикрывая друг друга щитами и дубинками.

Рядом с Владимиром оказался Панас, Леший и еще несколько парней из Львовского отряда «Беркута». Так впятером, ощетинившись дубинками и щитами, пятились назад к своим.

Стоять на месте нельзя — толпа нагонит и затопчет, каким бы ты крутым рукопашником не был, толпе по фигу — наваляться и задавят массой, забьют ногами, битами и кусками арматуры, а потом еще труп на части разорвут.

Горячий пот заливал глаза, сквозь мутное стекло забрала шлема были видны перекошенные от злобы и боевого азарта лица врагов. Но, лица мелькали редко, чаще всего — балаклавы, платки, маски и натянутые до самых бровей шарфы. Крики, ор, ругательства и поверх всего это грохот самодельных барабанов.

Владимир вертелся как уж на сковородке, только и успевал, что уклоняться от ударов, прикрываться щитом, отражая брошенные камни….и бить, бить в ответ… яростно, вкладывая в удар всю свою силу, всю ярость, которая накопилась за это утро… бил жестоко, не думая о милосердии и пощаде. Бил, не разбирая, кто перед ним, молодой парень, пожилой мужчина или еще совсем зеленый юнец. Они сейчас все для него были врагами….врагами, которые хотели крови милиционеров. Почему он должен их жалеть, они сами пришли с оружием в руках, они первые напали.

Неожиданно Владимир увидел, что совсем рядом, всего в каких-то сорока метрах, толпа настигла двоих парней в сером камуфляже. Настигла и принялась затаптывать в уличную грязь. Вокруг бедняг моментально образовалось плотное кольцо, азартно бьющих палками людей.

— ЗА МНОЙ!!! — бешено заорал Словник, отталкивая ногой наступающего протестанта. — ВПЕРЕД!!!

Добивающий удар резиновой палкой и путь свободен. Слон прыгнул вперед и побежал навстречу толпе. Даже не оборачиваясь назад, Владимир знал, что Панас и Леший бегут вслед за ним. Так и должно быть, «Беркут» своих не бросает!

Пригнувшись набегу, Словник несколько раз телом сбивал необдуманно приблизившихся «майданутов». Удар! Еще удар! И вот уже место трагедии рядом… вот они, упакованные в разномастный камуфляж и «бронники» протестанты. Бьют валяющихся на земле милиционеров азартно, не обращая внимания на происходящее вокруг. Это они зря!

Подскочив в толпе, Словник перехватил щит и что есть мочи ударил им по ближайшим спинам.

Хлоп! — и двоих парней, как тараном снесло в сторону.

— УБЬЮ!!! — бешено выпучив глаза, заревел Слон. — УБЬЮ, СУКИ!!!

Хрясь! — еще один удар, и еще двое отлетают в сторону. Слон бил сильно, широко размахиваясь щитом… бил, как будто у него в руках был не алюминиевый щит, а по меньшей мере — оглобля. Владимира били в ответ, но он не замечал ударов. Кровавая пелена ярости накрыла его с головой, превратив берсеркера — воина, не чувствовавшего боли и не знавшего пощады. Вот уже и центр хоровода, где на земле лежат окровавленные тела избитых милиционеров, Словник перешагивает через них и идет вперед… вперед, расчищая себе путь щитом, дубинкой и руками.

В какой-то момент Владимир понял, что щита больше в руках нет, и он молотит здоровенного верзилу с гладко выбритой головой, обеими руками. Пальцы рук окровавлены, перчатки где-то слетели, шлема на голове нет, а глаза уже заливает не ярость и злоба, а самая настоящая кровь… своя кровь!

Оглянувшись вокруг, Слон с удивлением понял, что он каким-то образом оказался в глубоком тылу — слева, справа и впереди, везде маячили фигуры в черных шлемах, бронежилетах и сером камуфляже. Свои!

Усталость навалилась разом и тяжелым грузом придавила к земле. Чтобы не упасть Слон сел на валявшуюся рядом бетонную урну, каким-то чудным образом, оказавшуюся посреди проезжей улицы.

— Слон, ты как? Нормально? — раздался едва знакомый голос из-под шлема, пробегавшего мимо бойца, с санитарной сумкой на боку. — Перевязать?

— Не надо. Дай пакет, сам перевяжусь.

Медик бросил Словнику ИПП и побежал дальше. Владимир подобрал пакет и хотел было его разорвать, когда почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, Слон встретился взглядом с тем самым здоровенным лысым парнем, которого совсем недавно нещадно избивал.

— Голову подними, сейчас перевяжу, — Владимир, приподнял голову лысого и, разорвав перевязочный пакет, принялся обматывать бинтом голову. — Да не дергайся, мешаешь бинтовать. Ты откуда, вообще?