Чтение онлайн

Он даже вздохнул с облегчением, что не придется разыгрывать долгую сцену примирения. Кивнул.

— Хорошо. Отдыхай.

После ухода Александра я не легла. Сон был последним, чего я хотела. Вместо этого я села за туалетный столик, теперь украшенный кричащим букетом, и начала систематизировать информацию.

Виктория Захарова-Воронова числилась «лекарем-диагностом 2-й категории», а заодно и заведующей отделением в элитной клинике «Гиппократ», которая, разумеется, входила в холдинг «Воронов-Медикал». Я порылась в памяти, вытаскивая детали.

Клиника «Гиппократ» являлась типичным образцом медицины для элиты этого мира. Белоснежное здание в неоклассическом стиле в самом престижном районе Невограда, острове Элизиум. Персонал в безукоризненных униформах, похожих на модную одежду. Пациенты — члены парламента, жены олигархов, звезды магического и обычного спорта.

Медицина в этом мире основана на магии, которая стала товаром и определяла жёсткую социальную иерархию. В основе системы лежало прямое энергетическое воздействие — лекарь с врождённым даром (силой от 4 и выше) направлял поток маны через ладони в тело пациента. Это было быстрее и престижнее, чем «варварская» хирургия, и стоило в разы дороже.

Диагностика проводилась через магическое сканирование — лекарь-диагност с помощью фокусировочных линз или сильного врожденного дара мог «видеть» внутренние повреждения на энергетическом уровне. Обезболивание и седация также осуществлялись магически лекарями в синих мантиях (анестетами).

Артефакты-усилители (легальные класса B и C) могли временно повысить способности лекаря, но их неконтролируемое использование или применение запрещенных класса D грозило потерей дара, психическими расстройствами или смертью — об этом предупреждали в частных университетах, но чёрный рынок всё равно процветал.

Существовала и «традиционная» ветвь — то, что в моем мире называлось просто медициной. Хирургия инструментами, фармакология, физиотерапия. Здесь она считалась чем-то устаревшим, «для бедных», но в то же время — необходимой подпоркой. Ее применяли в государственных больницах, когда магия была неэффективна (редкие случаи магического иммунитета), или когда требовалась грубая механическая работа. Или когда нужно было сэкономить: магическое лечение в частной клинике стоило целое состояние.

Социальная структура медицинского персонала была жесткой и напрямую зависела от силы дара и места работы. На вершине — магистры (золотая окантовка мантии) в частных клиника. Далее — лекари-практики (4-6 категории) в зелёных, белых, красных и синих мантиях. Виктория, обладая слабым даром (сила 3) и нулевой мотивацией, числилась на самой низкой, 2-й категории. Формально она была «заведующей», по факту – в клинике не появлялась, а всю работу делал её заместитель из среднего класса.

Мое решение созрело мгновенно и было железным. Уволиться, причем немедленно. Работать в заведении, которым владеет Александр, быть у него на виду, зависеть от его подачек даже в этой сфере — нет, это полностью противоречило планам. К тому же, посещая клинику, я могла случайно столкнуться с будущими ключевыми фигурами сюжета, вроде той самой Кристины Соколовой, которая, если память не изменяла, должна была вот-вот устроиться туда же стажером-подлекарем по программе поддержки талантов.

В памяти Виктории, да и во всем идиотском романе, дар Кристины Соколовой преподносился как нечто уникальное и возвышенное: «редкий дар чистого видения». Мол, видит она не просто энергетические потоки, а самую суть, душу человека, все болезни и помыслы, что потенциально выводило её на уровень магистра-диагноста.

На следующее утро я оделась с особой тщательностью, надев костюм, который не выглядел ни вызывающе дорогим, ни нарочито скромным. Внутрь сумочки из мягкой кожи я положила паспорт, диплом, все найденные в сейфе банковские кристаллы, медицинскую карту и пачку наличных. Надела браслет-экран, настроив его на минимальную, ненавязчивую защиту от сканирования. Серьгу-коммуникатор оставила дома — она была привязана к домашней сети, и по ней Александр мог легко отследить мои перемещения.

Из-за двери, ведущей в мои апартаменты, доносились приглушенные голоса. Женский голос, резкий и властный, отдавал короткие распоряжения прислуге. И низкий баритон Александра, отвечающий что-то сухое и почтительное.

Свекровь. Ирина Леонидовна Воронова являлась обычно ранним утром, чтобы «позавтракать с семьей». Под семьей подразумевались она, Александр, и Виктория в роли безмолвной, виноватой во всем куклы. Завтрак превращался в изощренный допрос под соусом едких замечаний о внешности, манерах, бездетности и бесполезности невестки. Виктория краснела, лепетала что-то невнятное, а потом, оставшись наедине с мужем, закатывала истерику, что лишь укрепляло его презрение и давало свекрови новые козыри для будущих уколов.

Я спустилась по лестнице. В столовой, за длинным столом, накрытом белоснежной скатертью и сервированном фарфором с гербом Вороновых, сидела Ирина Леонидовна. Она была воплощением ледяной элегантности: строгий костюм из тонкой шерсти пепельного цвета, белоснежная блуза, волосы, убранные в безупречную гладкую прическу, и лицо, на котором годы оставили лишь тонкую сетку морщин у глаз и жесткую складку у рта. Она о чем-то говорила с Александром, который сидел во главе стола, погруженный в чтение газеты. Его ответы были односложными.

Мой вход прервал ее монолог. Холодные, светло-серые глаза медленно обернулись ко мне, оценивающе скользнули с головы до пят.

— Виктория, наконец-то, — произнесла она, не утруждая себя приветствием. — Мы уже начали. Ты, как всегда, не считаешь нужным соблюдать распорядок дня. Александр так много работает, его день расписан по минутам, а ты позволяешь себе валяться в постели.

Прежняя Виктория тут же бы вспыхнула, начала оправдываться или, наоборот, нападать.

Я подошла к столу, спокойно кивнула слуге, который тут же подвинул для меня стул. Села, расправила салфетку.

— Доброе утро, Ирина Леонидовна. Вы, кажется, ранняя пташка.

Я налила себе кофе из серебряного кофейника, который сам поддерживал идеальную температуру напитка. Мой тон был абсолютно нейтральным, деловым.

Свекровь слегка приподняла бровь. Александр оторвал взгляд от газеты, мельком глянув на меня с легким удивлением.

— Я всегда завтракаю с сыном, когда у меня есть возможность, — отрезала она, отломив крохотный кусочек бисквита. — В здоровой семье принято начинать день вместе. Но тебе, пожалуй, этого не понять. Твои родители, кажется, предпочитали отдельные апартаменты и свободу друг от друга. Что, впрочем, объясняет многое.

Старая добрая тема: неполноценная, распущенная семья Захаровых против аристократичной, сплоченной династии Вороновых. Удар ниже пояса, и всегда болезненный для Виктории.

Я сделала глоток кофе. Вкус был превосходным. Затем поставила чашку на блюдце с легким, но четким звоном.

— Удивительная наблюдательность, Ирина Леонидовна, — сказала я с легкой, почти дружеской улыбкой. — Вы абсолютно правы. Мои родители действительно ценили личное пространство и взаимное уважение. Возможно, поэтому их брак просуществовал тридцать пять лет без громких скандалов. Думаю, это достойный пример для подражания. Не находите?