Чтение онлайн

Техномагический квартал Невограда резко контрастировал с утопавшими в зелени бульварах Элизиума. Архитектура стремилась вверх — стекло, сталь, редкие породы дерева, пронизанные светящимися руническими узорами. Здесь создавали стартапы, патенты на магические технологии и заключали многомиллионные контракты. Сердце капитализма этого города.

Башня «Дедал» была одной из самых высоких, ее шпиль терялся в низких облаках. На пятом этаже, за дверью из матового стекла с гравировкой «Щит и Скипетр», находился офис.

Меня встретила секретарь — молодая женщина с идеальной прической и внимательным, непроницаемым взглядом.

— Я к адвокату Самойлову, у нас назначена встреча, — сказала я.

— Проходите, господин Самойлов вас ждет.

Кабинет адвоката был образцом сдержанной, дорогой функциональности. Панели из темного дуба, встроенные книжные шкафы с юридическими фолиантами и рядами кристаллов памяти, массивный письменный стол, на котором царил идеальный порядок.

Марк Самойлов оказался мужчиной лет сорока пяти, с седеющими висками и острым взглядом. Он оценил меня быстрым, профессиональным взглядом, когда я вошла, и жестом пригласил сесть в кожаное кресло напротив.

— Марк Самойлов, — представился он. — Рад вас видеть. Чем могу быть полезен?

Я села, положила сумочку на колени и, не отводя взгляда, начала говорить спокойно и четко.

— Я нахожусь в браке с Александром Вороновым. Брак был заключен по расчету, с подписанием брачного договора. Я не была достаточно осмотрительна и не привлекала независимого юриста при его составлении. Сейчас я понимаю, что условия договора для меня кабальные. Мне нужна экспертная оценка: что я могу сделать в данной ситуации, и какие у меня есть варианты для максимально возможного сохранения активов в случае развода. Конфиденциальность — абсолютный приоритет.

Самойлов кивнул, его пальцы потянулись к одному из ящиков стола. Он извлек тонкую папку из плотной бумаги.

— Стандартная процедура. Для начала мне потребуется копия вашего брачного договора для изучения. Она у вас имеется?

Я достала из сумки и положила перед ним брачный контракт. Толстая папка в кожаном переплете, страницы испещрены не только текстом, но и сложными руническими формулами, которые светились тусклым золотым светом. Документ был магически заверен, и любое его нарушение влекло за собой ощутимые последствия.

Самойлов надел тонкие полупрозрачные перчатки из материала, блокирующего случайный энергообмен, и принялся изучать. Он листал страницы медленно, временами проводя пальцем над рунами, наблюдая за их реакцией. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как чуть сжались его губы, когда он дошел до ключевых разделов.

— Стандартный для вашего круга документ, — наконец произнес он, отодвинув папку. — Если не сказать — образцово-показательный в своей… жесткости. Изначально составлен юристами семьи Вороновых, ваши родители вносили лишь некоторые поправки, связанные с материальными гарантиями для вас. Основной смысл прост: в случае расторжения брака по инициативе любой из сторон, все имущество, нажитое в браке, включая подарки, остается у стороны, чьи активы его породили. Проще говоря, вы уходите с тем, что принесли с собой: ваши личные счета, драгоценности, подарки от родителей. Все, что связано с Александром Вороновым и его холдингом, включая этот особняк, автомобили, акции, доходы — остается у него.

Он сделал паузу, давая мне осознать.

— Выходит, если я захочу развестись, то получу назад свое приданое и уйду в никуда, — констатировала я без эмоций.

— Именно. Более того, — он перевернул страницу, — здесь есть пункт о «дискредитирующем поведении». Если будет доказано, что одна из сторон своими действиями нанесла серьезный ущерб репутации или деловой репутации другой стороны, то пострадавшая сторона имеет право требовать дополнительной компенсации за моральный вред, размер которой определяется судом, но с учетом оговоренного минимума. В вашем случае это сумма, сравнимая с годовым доходом средней клиники холдинга. Ваши родители, насколько я понимаю, подписывали это, будучи уверены, что дискредитировать репутацию могущественного Воронова вы не сможете в принципе.

— А что насчет измены? — спросила я прямо. — Если она будет доказана.

Самойлов наклонился вперед, его взгляд стал острым, профессионально заинтересованным.

— Тогда ситуация кардинально меняется. Вы становитесь пострадавшей стороной в рамках пункта о дискредитации. Его измена, будучи доказанной и, главное, став публичным достоянием, нанесет удар по его репутации. Вы сможете не только требовать компенсацию за моральный вред, но и оспорить некоторые имущественные разделы контракта, представив его действия как злонамеренные и нарушающие изначальный дух соглашения. Вам, возможно, не удастся «содрать егошкуру», учитывая мощь его юридической машины, но добиться очень комфортного отступного — да. Особенно если действовать быстро, решительно и до того, как он опомнится.

Он откинулся на спинку кресла.

— Но должен вас предупредить, Виктория. Охота за такими доказательствами в мире, где ваш муж вращается, — дело крайне дорогое и рискованное.

— Я готова ко всему, что выведет меня из этой ситуации с максимальной прибылью, — ответила я твердо. — Я хочу заключить с вами договор на правовое сопровождение. Всю подготовку, анализ, поиск специалистов для сбора информации ведете вы. Я оплачиваю ваше время и все расходы. Мое условие — абсолютная конфиденциальность. Александр не должен ничего заподозрить, пока мы не будем готовы предъявить доказательства. Я не буду информировать его о начале процедуры развода или о своих намерениях до того момента, как вы скажете, что все козыри у нас на руках.

Адвокат внимательно меня выслушал, его пальцы постукивали по столу.

— Это разумная стратегия. Вы готовы начать и финансировать процесс, не зная, будет ли результат?

— Я готова заплатить за саму возможность этого результата, — ответила я. — И за то, чтобы у меня был человек, который знает все детали и будет готов действовать мгновенно, когда наступит момент.

— Хорошо, — кивнул Самойлов. — Тогда я подготовлю договор об оказании юридических услуг. В нем будет прописана почасовая ставка, отдельный фонд на оперативные расходы, который вы пополните, и мое обязательство о неразглашении. Подпишем его сегодня с применением конфиденциального заклятья. После этого я начну предварительный анализ: изучу бизнес-структуры Александра, выявлю возможные слабые места, подготовлю список проверенных частных детективных агентств, специализирующихся на таком уровне дел. Как только вы обеспечите финансовую сторону, мы начнем действовать.

Час спустя я вышла из башни «Дедал» с экземпляром договора в сумке. Документ был подписан и скреплен не только чернилами, но и легким, едва видимым свечением персональных печатей, которые оставили магическую метку о заключении сделки. Я чувствовала смесь напряжения и удовлетворения. Первый шаг к юридической свободе был сделан.

Теперь следовало обеспечить финансовую независимость, хотя бы на первое время. Согласно моим вчерашним изысканиям в памяти Виктории, у меня, вернее у нее, был личный счет, но его размеры были скромными по меркам Вороновых. Основные деньги шли через Александра. Однако, он дал Виктории кредитный кристалл с лимитом, привязанный к одному из его корпоративных счетов, для «мелких текущих расходов». Под мелкими расходами подразумевались покупки одежды, украшений, оплата спа-процедур — суммы в десятки, а то и сотни тысяч в месяц. Лимит был огромен, и Виктория пользовалась им бездумно.

Я направилась в ближайший банк, один из тех, что обслуживал элиту. Мраморный зал, тишина, нарушаемая лишь мягким перезвоном кристаллов, висящих над столами менеджеров. Меня, как супругу Воронова, узнали мгновенно и проводили в отдельный кабинет.

— Я хочу снять крупную сумму наличными, — сказала я управляющему, моложавому мужчине в безупречном костюме, и положила на стол тот самый темно-синий кредитный кристалл.

— Конечно, госпожа Воронова, — кивнул он, взяв кристалл и вставив его в углубление на столе. Над столом всплыл голографический интерфейс с цифрами. — Какую сумму вы хотите снять?