Чтение онлайн

— Во-первых, это далеко не первый и не второй мой брак. — я загнула пальцы для убедительности. — Моей душе тридцать пять лет, Август. Я не молодая дурочка, я прекрасно понимаю, что происходит.

Он молчал, глядя на меня сверху вниз.

— Во-вторых, я предпочитаю мужчин постарше, — добавила я. — Тех, кто умеет разговаривать, а не только ревновать и лезть без спроса в чужие квартиры.

Я шагнула к нему. Он замер, глядя на меня сверху вниз. Я приподнялась на цыпочки и оставила легкий поцелуй на его щеке. Буквально касание губ, почти невесомое.

Двери лифта открылись. Я вышла в холл, не оборачиваясь.

— До встречи, Август, — бросила я через плечо.

В коридоре было тихо. Я шла в сторону отделения, и на губах всё ещё держалась улыбка.

Утром следующего дня я стояла у кованых ворот фамильного дома Орловых и пыталась понять, чувствую ли я что-то особенное. Особняк оказался обыкновенным: старый, двухэтажный, из тёмно-серого камня, с узкими окнами и остроконечной крышей. Вокруг буйствовал запущенный сад — ветви сирени лезли на дорожку, плющ оплёл половину фасада.

Мы смогли зайти за ворота только после того, как Август активировал какой-то артефакт — матовый шар с рунами по всей поверхности. Поставил его на землю, включил легким касанием пальца. Шар засветился тусклым золотым светом, и через минуту тяжелые створки ворот медленно, со скрипом, разошлись в стороны.

Теперь Глеб возился с замком на входной двери. Рядом стоял Август, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд кожей, хотя старалась не оборачиваться. После вчерашнего в лифте между нами повисло что-то новое, липкое и неудобное. Он не заговаривал, я не подавала вида. Но взгляд этот — тяжёлый, изучающий — я чувствовала каждую секунду.

Кристина держалась чуть поодаль, рядом с ней стояла Елена в своём неизменном чёрном платье. Волконский курил трубку у крыльца и смотрел на дом с философским интересом.

— Готово, — сказал Глеб, когда замок щёлкнул. Дверь медленно отворилась внутрь.

Мы вошли. Внутри пахло пылью и старым деревом. Глеб нашёл щиток, щёлкнул рубильником, и в коридоре зажглись тусклые лампы под потолком.

— Архив на втором этаже, — сказал он. — Идёмте.

Комната, куда мы попали, оказалась огромной. Высокие стеллажи уходили под потолок, заставленные книгами, папками, коробками, свитками. В углу стоял массивный стол, заваленный бумагами.

— С чего начнем? — спросила Кристина, оглядывая это великолепие.

— С указателей, — ответил Глеб. — Здесь должна быть систематизация по родам, годам, типам документов.

— Делимся, — скомандовал Август. — Елена, вы с Кристиной смотрите те, что относятся к некромантии. Глеб, ты знаешь систему хранения — ищи родословные тех магов, создавших Завесу. Я и Виктория — общий поиск.

Мы разошлись по комнате. Я подошла к ближайшему стеллажу, вытащила первую попавшуюся папку. «Демидовы. Ветвь московская. 1789-1843». Открыла, пробежала глазами по страницам. Ничего. Следующая — «Переписка с Императорским двором». Тоже не то.

Глеб работал системно, вытаскивая папки с определённых полок и раскладывая на столе. Елена с Кристиной углубились в документы по некромантии — Кристина иногда замирала, вглядываясь в страницы, и Елена тихо комментировала.

Август стоял у окна, делая вид, что изучает какой-то свиток. На самом деле он продолжал смотреть на меня. Я чувствовала это, хотя не оборачивалась. Наконец, когда Глеб отвлёкся на спор с Еленой о каком-то документе, Август подошёл ближе.

— Виктория, — тихо сказал он. — Можно тебя на минуту?

Я отложила папку и повернулась. Он стоял слишком близко, в его серых глазах было что-то, отчего внутри ёкнуло.

— Когда ты свободна? — спросил он. — Чтобы мы могли поговорить.

Я смотрела на него и вдруг вспомнила свои же слова в лифте. «Я предпочитаю мужчин постарше. Тех, кто умеет разговаривать, а не только ревновать и лезть без спроса в чужие квартиры». Он запомнил.

— После смены завтра, — ответила я. — В семь вечера.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Договорились.

— Нашли! — крикнул вдруг Глеб.

Мы подошли. На столе лежала раскрытая папка, из которой торчали пожелтевшие листы, перевязанные тесёмкой. Глеб развязал узел, разложил бумаги веером.

— Смотрите. Это проект ритуала снятия завесы.

Я наклонилась ближе. Листы были исписаны мелким, аккуратным почерком, с множеством схем и пометок на полях. В центре каждого листа — знакомые рисунки: пентаграмма, семь точек по кругу, линии, соединяющие их в сложный узор. Те же символы, что я видела в квартире убитого официанта.

— Они работали над этим? — спросила я.

— Да, — Глеб провёл пальцем по строкам. — Как оказалось, мои родители занимались этим делом много лет. Собирали списки невинных, которые пострадали от изоляции. Разрабатывали проект по снятию завесы — мирный, гуманный. В их варианте маги должны были добровольно отдавать свою магию в течение определённого времени. Ритуал растягивался на месяцы, был безопасным для исполнителей и не требовал жертв.

— А здесь, — он перевернул страницу, — Смотрите. Те же рисунки, та же идея — потомки от семерых. Но исполнение другое.

— Значит, кто-то помогал им создавать ритуал, — подытожила я. — А после их смерти использовал более смертоносную версию.

Глеб порылся в папке, вытащил стопку писем, перевязанных шёлковой лентой. Развязал, пробежал глазами верхнее.

— Вот, — сказал он. — Переписка с неким М.В. Мои родители консультировались с ним, обсуждали детали, просили совета.

— М.В.? — переспросил Август.

— Михаил Воронов, — ответил Глеб. Голос его звучал глухо. — Давний друг моих родителей. Именно из-за их дружбы я и Александр считались друзьями. Михаил был близок к нашей семье, часто бывал в доме, помогал с исследованиями.

В комнате повисла тишина. Я смотрела на Глеба и видела, как до него доходит смысл сказанного.

— Он и есть тот, кто всё это затеял, — сказала я. — Взял разработки твоих родителей, переделал под себя.

— И благодаря своему положению, — добавил Август, — Он мог прикрывать всё сверху. Мэр города — идеальная крыша. Доступ к ресурсам, связям, информации. И прямой контроль над Александром.

Глеб медленно опустился на стул, глядя в одну точку.

— Значит, всё это время... Александр был просто исполнителем. А настоящий кукловод — его отец.