Чтение онлайн

— Но ведь пока что именно ты вправе принимать такие решения, — напоминаю я.

— Э-э-э… Да, конечно, но все же…

Мне уже нечего терять, и я выпаливаю:

— Как я понимаю, вся ответственность теперь лежит на тебе.

— Марта, послушай, ты же не думаешь, что я смогу опубликовать в этом месяце предложенный тобой материал, а потом еще и продлить с тобой контракт, верно ведь?

Я пожимаю плечами и обиженно надуваю щеки.

— Ну, подумай сама. Если я опубликую твои ответы в октябрьском номере, тогда цифры по реализации…

— Станут совсем маленькими и неубедительными? — выдвигаю я свое предположение к его явному неудовольствию.

— Ну, не совсем так, но это может оказаться губительным для профиля нашего журнала, и тогда число его читательниц…

— Ужмется до минимальных размеров?

Цвет его лица меняется от бледно-персикового до кроваво-багрового. Вот в чем вопрос. Достойно ли смириться и отпустить меня на все четыре стороны, или надо оказать сопротивление и быть во всеуслышанье обвиненным в импотенции?

— Я просто хочу тебе сказать, что мы не имеем права так рисковать. Если тираж упадет ниже двухсот тысяч, то положение станет опасным и тогда он…

— Уже никогда больше не воспрянет? — Я подношу руку к лицу и наглядно опускаю безвольный мизинец. В глазах Гая мелькает что-то похожее на гнев, явно вызванный моим ребяческим поведением. Кэт и Зара увлечены нашей перепалкой.

— Ну, хорошо-хорошо, мы все сделаем так, как ты просишь. В этом номере твои рекомендации обязательно будут опубликованы.

— А кто даст на это разрешение?

— Я… посоветуюсь с Сэлли.

— Спасибо, Гай, — говорю я и одариваю его озорной улыбкой. — Это было бы замечательно.

В тот же день, но чуть позже, я захожу к Стюарту. Его берлогу не узнать. Тут уже нет ни пустых пивных банок, разбросанных по ковру, ни справочной литературы по пользованию компьютером. Не видно и коробок из-под пиццы. Чистая пепельница сверкает серебром, а коллекция «крошек с шикарными базуками», занимавшая раньше все стены, заметно поредела.

И вот еще что: запах. Вернее, если быть точной до конца, отсутствиезапаха.

Такое положение дел может означать одно из трех:

1. Я по ошибке зашла в чужой дом.

2. То, что Стюарт начал пить пиво из стакана, явилось лишь первой ступенью на пути его перевоплощения в Мэри Поппинс.

3. Фиона ожила и снова стала сама собой.

Первый пункт можно исключить сразу, потому что я узнаю вид из окна (теперь почему-то чистого). Пункт второй почти невозможно принять, поскольку Стюарт просыпает полную ложку сахара (для только что налитого чая) мимо стакана на кухонный стол. Значит, действует пункт третий.

— Мне показалось, что здесь следует хоть немного навести порядок, — объясняет Фиона.

— Ты хорошо потрудилась, — хвалю я подругу.

Она благодарно улыбается.

— А это вам, девчонки. — Стю передает нам по чашке чаю, который приготовил самостоятельно. (Ну, это сильно сказано, тут потребовался всего лишь один пакетик на всех и немного кипятка.) И все равно он, хоть и случайно, но все же умудряется пролить чай из чашки Фионы на ее безупречно выстиранные и отглаженные джинсы.

— Ах ты, будь они прокляты, эти яйцеподобные яйца! — восклицает она к моему восхищению. Значит, к жизни возродилась все та же Фиона.

— Прости, сеструха, — тут же извиняется Стю.

— Все в порядке. Только будь, пожалуйста, поосторожней.

Стю обрушивает свой зад на диван рядом с сестрой.

— Я ему рассказала, — сообщает мне Фиона.

— О чем?

— О том, что съезжаю отсюда.

— Она мне и сама уже надоела, — шутит Стю. — Она тут все вверх дном перевернула.

— И я тоже съезжаю, — говорю я. — И уже успела сообщить об этом Джеки.

— И как она это восприняла?

— Примерно так, как ты и предполагала.

Фи понимающе кивает и ставит свою чашку на маленький журнальный столик.

— Значит, мы определенно сделаем это?

— Что именно?

— Найдем себе местечко, где будем жить вместе?

Я замолкаю на секунду, чтобы мои слова прозвучали убедительно:

— Согласна, если ты этого хочешь.

В ее глазах вспыхивает куражливый огонек, а губы расцветают в прекраснейшей улыбке:

— Когда мы начнем искать квартиру?

— Как насчет завтра?

— Значит, завтра.

— Я согласна на завтра.

Я смотрю на нее, выпрямившуюся и радостную, сидящую рядом со своим сгорбившимся братом, и мне так хочется защитить ее и оградить от всех неприятностей в мире. Но я понимаю, что это желание пришло ко мне с некоторым запозданием. Но я наверстаю. Я попытаюсь. Именно теперь я понимаю, что это еще не конец, но и не повторение прошлого. Это начало чего-то совершенно нового для нас обеих.

Чего-то прекрасного.

Чего-то реального.

Я поднимаюсь со своего места, я хочу поскорее вернуться к себе и начать упаковывать вещи. Стюарт неуклюже поправляет свои боксерские шорты, и мы с Фионой дружно хохочем над ним. А наши слова так и остаются висеть в воздухе, украшая его своим оптимизмом.

Значит, завтра.

Я согласна на завтра.

Остаток дня проходит настолько удачно, что я даже решаюсь позвонить родителям перед тем, как лечь спать. Правда, когда я набираю их номер моя joie de vivre [2] начинает улетучиваться. Дело в том, что в последнее время при общении с моей мамочкой я немного теряла душевное равновесие. Вы, наверное, это тоже успели заметить. На прошлой неделе мы с ней чуть не поссорились, как я теперь понимаю. А все из-за ситуации с моим бой-френдом. Вернее, из-за ее отсутствия.

Неважно. Лучше позвонить ей немедленно. Итак, сейчас десять часов. Они еще не спят.

Мама подходит к телефону, но она успела запыхаться.

— Я тебя побеспокоила? — начинаю тревожиться я.

— Нут… пф!.. Все… пф… прекрасно… Мы просто… пф… немного… рано прилегли.

— А, понятно. Ну, извини.

— Нет-нет, все в порядке. — Она постепенно восстанавливает дыхание. — Я все равно собиралась тебе позвонить.

— Правда?

— Да. Никогда не догадаешься, кого я сегодня встретила на улице.