Чтение онлайн

В моей голове проносится список кандидатов, чье появление могло ее так изумить:

Неужели это Далай Лама?

Или Кофи Аннан?

Может быть, Мэрлин Мэнсон?

Бред и Дженнифер?

— Сдаюсь. Кто же это был?

Но имя, которое она произносит, потрясает меня больше, чем все перечисленные мною кандидатуры.

— Я встретила Дездемону.

Я чувствую, как невидимая камера наезжает на мое лицо, а вся комната начинает сжиматься. Совсем как у Джанет Лей в «Психопате» в той сцене, где она принимает душ.

Значит, Дездемона живет и процветает!

— М-м-м… Э-э-э…

Боже мой! Последний раз моя мама видела Дездемону, когда мы еще учились в школе. Это было лет десять назад. Мать, наверное, с трудом узнала ее.

— И что она тебе сказала?

Господи! Она могла сказать все, что угодно.

Она могла заявить моей маме, что я разрушила ее счастливую семейную жизнь и совратила ее жениха. Впрочем, она, возможно, именно так и оценивает нынешнюю ситуацию.

— Она сказала, что ее свадьба расстроилась. Но, наверное, ты и сама уже все знаешь, да?

— Гм, да. Она говорила об этом, когда мы с ней виделись в последний раз. М-м-м… примерно две недели назад. Но я, но я…

Я чувствую, что задыхаюсь. Мне необходимо покурить.

— Как бы там ни было, — перебивает мама, — она ничуть не переживает.

— Неужели?

— Да.

— Она еще что-нибудь тебе рассказывала?

— Нет. В общем, ничего. Но я все же познакомилась с ее новым приятелем. Между прочим, ты с ним сама когда-то встречалась.

Час от часу не легче! Я сразу представляю себе кошмарную сцену, когда моя мама наталкивается на Дездемону, разгуливающую под ручку с Люком в центре Дарема. Мне приходится собрать остаток сил, чтобы продолжать разговор и не рухнуть на пол.

— Алло! Ты меня слышишь?

— М-м-м… Да-да, слышу, конечно.

— Она была с Саймоном, — сообщает мама.

— С Саймоном Эдкоком? — облегченно выдыхаю я.

— Ну, да, по-моему, именно так она мне его и представила. Он такой красавчик. Они мне сказали, что только что встретились, потому что приехали сюда навестить родителей.

Чувство облегчения переходит во что-то совсем другое. Дежа вю. Саймон Эдкок. Мой бывший номер два. И я представляю его таким, каким помню, с гордым взглядом чуть прищуренных глаз.

— И, Марта, ты же мне даже не говорила, какой прекрасной стала Дездемона! Она просто чудо!

— Правда? Я, наверное, забыла тебе о ней рассказать подробней.

Наутро, проснувшись, я решаю запереться у себя в комнате и попытаться хоть немного заняться работой. Я сажусь на край кровати, сгорбившись над своим ноутбуком, и начинаю просматривать темы писем моих читательниц. Одно из них озаглавлено как-то неопределенно: «Мерцающая надежда», и я решаю прочитать именно его.

Милая Марта!

Недавно я призналась своему парню, с которым уже долгое время встречаюсь, что я ему изменила. Он поступил так, как и следовало ожидать: он меня бросил. Но вот недавно мне показалось, что он стал прощать меня. Но остается одна деталь. Я забыла сказать ему о том, что тот человек, с которым я ему изменила, — один из его ближайших друзей. Теперь он узнал об этом, потому что сам смог в этом убедиться, и, как мне кажется, он меня уже не простит никогда.

Я очень его люблю и понимаю, что потеряла его доверие. Но пока еще надежда мерцает в моем сердце, я хочу завоевать его прощение, чтобы мы навсегда остались вместе.

Что вы можете мне посоветовать?

Всегда Ваша,

Мисс Запутавшаяся-в-Жизни.

Вот оно! То самое Главное Письмо, при помощи которого можно будет проверить силу нового и улучшенного бренда «Марта». И я готова. Я нажимаю на клавишу «ответ», повторяя про себя: «Я готова».

Измена является устоявшимся фактом нашей жизни. Мы все время кому-нибудь изменяем, только некоторые из нас ухитряются держать эти измены у себя в голове. А кое-кому удается похоронить их в собственном подсознании, но от этого измены не исчезают. Понимаете, мы живем в эпоху сравнительного приобретательства — то есть нам надо все время убеждаться в том, что мы заключили самую лучшую сделку из всех возможных. Наше общество потребителей постоянно напоминает нам о том, что мы не должны удовлетворяться тем, чем обладаем, — будь то мобильный телефон, наш гардероб, собственное тело или партнер в сексе. И действительно, ведь такие журналы, как этот, традиционно служили одной цели: заставить нас желать большего и лучшего. И нам постоянно хочется чего-нибудь еще, чего-нибудь такого, чего у нас раньше никогда не было, и потому нам иногда ошибочно кажется, что мы можем получить это — самое недосягаемое — в объятиях кого-то другого.

Вы совершили ошибку. И вы в этом признались. Вы переспали с кем-то другим, причем с тем, кого знал ваш бой-френд. И теперь, когда вы поняли это, ваша любовь к вашему бой-френду может стать сильней, чем была прежде. Вы сознаете то, что уже совершили самую лучшую сделку. Самая зеленая и мягкая трава находится у вас под ногами. Но вот сейчас вы беспокоитесь, что потеряли его. Тем не менее вы все же видите, как для вас мерцает надежда. Если же ваш бой-френд на самом деле любит вас, он в конце концов должен все понять. Если этого не произойдет, то, возможно, он просто проецирует свою неуверенность в ваших любовных отношениях на свое, хотя и значительное, но все же ошибочное суждение.

И в тот самый момент, когда я начинаю приходить в себя и верить в то, что написала, принимая во внимание все, что случилось со мной в последнее время, я неожиданно останавливаюсь.

Я внезапно обращаю внимание на адрес автора письма, который аккуратно и не очень заметно вписан в отделе «куда», и вижу, что моя читательница, Мисс Запутавшаяся-в-Жизни, на самом деле никто иной, как Люк! luke@internetplanet.co.uk

Значит, говоришь, Мисс Запутавшаяся-в-Жизни? Ты больше напоминаешь Мисс Компьютерно-безграмотную Псевдожурналистку. Вот это больше похоже на правду. Что ж, Люк, неплохо у тебя получилось. Я стираю в памяти ноутбука свой ответ и начинаю все заново. Но теперь мой совет звучит следующим образом:

Иногда в жизни случается так, что некоторые факты не теряют своей остроты даже со временем, и их приходится принимать во всей их суровости. Так что вам придется смириться: никакого мерцания нет и не будет.

Сегодня первое заседание редакции после выхода в свет октябрьского номера и, как мне кажется, для меня оно будет последним.

Я, правда, не уверена, что меня уволят. Из «Мортимера», как правило, никогда никого не выгоняют. Человека обычно понижают в должности, переводят на низкооплачиваемую работу, короче, находят всяческие варианты, ведущие к тому, что он уходит сам, но формально увольняют крайне редко.

Если Гай все еще находится у руля, то я могу надеяться, что выплыву и на этот раз (по вполне понятным причинам). Если мою судьбу решает Вероника, то это совсем другой расклад.

Что ж, все выяснится уже через пять секунд.

Пять, четыре, три, два…

Я распахиваю дверь, и вот она, Вероника, как всегда, за своим столом. Или мне только кажется, что это она. Выглядит она совсем по-другому. И дело даже не в загипсованной ноге, которая выпирает из брючины ее безупречного ансамбля. У Вероники совершенно другое выражение лица. Куда-то исчезла «кошачья задница», выполнявшая роль губ, а ее место заняло нечто, что можно было бы даже назвать улыбкой.