Чтение онлайн

При всей несхожести характеров, биографий и убеждений Чаплина и Чайковского, в середине 1918 г. их представления о задачах момента были достаточно близки. Они оба разделяли неприятие большевизма, веру в смертельную угрозу для России со стороны Германии и стремление восстановить при помощи союзников Восточный фронт. Объединяла их и вера в свое моральное превосходство над большевиками и в необходимость восстановить единое российское государство. Также Чаплину импонировало положение Чайковского как одного из руководителей Союза возрождения, способного выступить в роли связующего звена между Севером и другими антибольшевистскими правительствами, которые предполагалось создать при содействии членов Союза. Поэтому Чаплин сразу уступил Чайковскому формирование белого правительства, взяв на себя военную подготовку восстания. Авторитет Чайковского как поборника демократического местного самоуправления и руководителя крестьянской кооперации, так же как и его оборонческая и последовательно антибольшевистская позиция, привлекли к нему симпатии местной политической элиты. В результате Чайковский без какого-либо противодействия сразу выдвинулся на роль политического лидера Белого движения на Севере.

В конце июля заговорщики обсудили последние детали переворота с находившимися в Архангельске проездом союзными дипломатами. Восстание в городе должна была поддержать высадка союзного десанта. Хотя большевики уже не контролировали власть в уездах губернии, подпольщики боялись выступить без поддержки извне. Они опасались, что большевики попытаются удержать губернский город, перебросив дополнительные военные силы. Перед глазами у всех живо стоял пример неудачи недавнего Ярославского восстания, организованного савинковским Союзом защиты родины и свободы, которое было утоплено в крови, так и не дождавшись предполагаемого подхода союзных сил [275] .

Несмотря на то что заговорщики, как, впрочем, и архангельское большевистское руководство, полагали увидеть масштабный союзный десант, их ожидания оказались сильно преувеличенными. На деле большевики, в распоряжении которых находилось около 3000 штыков, обладали в губернском городе б'oльшими силами, чем подпольщики и участники союзной высадки, вместе взятые [276] . Однако распад большевистской власти в губернии в связи с повсеместными восстаниями и растерянность перед лицом ожидаемого «империалистического нашествия» привели к тому, что переворот произошел быстро и почти бескровно.

Выступление в Архангельске началось в ночь на 2 августа 1918 г., когда поступило известие о подходе кораблей союзников к устью Северной Двины. Силы повстанцев насчитывали около 500–600 человек и включали офицеров, а также отряд крестьян, собранный эсерами из Союза возрождения в соседних с городом деревнях [277] . Известие о приближении союзных судов вызвало панику среди большевистского руководства, начавшего спешную эвакуацию. Повстанцы не встретили почти никакого сопротивления. Они быстро овладели морским портом и судами, захватили административные здания, заняли центр Архангельска и пригороды – Исакогорку и Бакарицу. На их сторону перешли местные командующие Красной армией и флотом – полковник Н.Д. Потапов и контр-адмирал Н.Э. Викорст, которые содействовали еще большей дезорганизации большевистской обороны [278] .

Успех восстания был в немалой степени обеспечен тем, что местная общественность содействовала восставшим, а население, в том числе рабочие и матросы, демонстрировало полное нежелание защищать город и даже препятствовало эвакуации большевистских учреждений. Типографские рабочие наотрез отказывались печатать последний номер «Архангельской правды» с призывом комитета РКП(б) оказать сопротивление врагу и требовали возвращения долгов по зарплате и выдачи жалованья за две недели вперед. Рабочие района Соломбалы снарядили пароход в погоню за отходящими вверх по Двине судами с руководителями большевистских учреждений [279] . Большинство моряков флотилии, по словам одного большевика, «было пассивно и спешило улепетнуть» [280] . Вместо того чтобы оказывать сопротивление восставшим, моряки снарядили экспедицию вслед за отступавшим исполкомом, чтобы отобрать увезенную им архангельскую казну. Железнодорожники станции Исакогорка организовали отряд во главе с меньшевиком Лошмановым и занялись вылавливанием спрятавшихся большевистских руководителей. При этом местные жители оказывали им всяческое содействие. На улицах Архангельска представителей советской власти арестовывали члены добровольных квартальных комитетов, организованных еще весной 1918 г. председателем Архангельского окружного суда С.Н. Городецким для охраны порядка в районах города. Теперь, получив от организаторов переворота оружие и патроны, горожане поддержали восстание [281] .

В результате к вечеру 2 августа, когда полуторатысячный союзный десант прибыл в Архангельск, весь город уже был в руках восставших. Собравшееся на пристани население приветственно встречало союзников. Как позже вспоминал Городецкий: «Вечером 2-го августа часть прибывших… союзных войск, во главе с генералом Пулем, вступила в город. Набережная Северной Двины, главная улица города – Троицкий проспект были запружены народом, восторженно приветствовавшим союзные войска» [282] . Ему вторил рыбопромышленник Епимах Могучий: «У всех вид на лицах был радостный, публика вся нарядилась в лучший свой наряд, это действительно был праздник» [283] .

Хотя смена власти в Архангельске произошла при активном участии союзного десанта, антибольшевистских офицеров и политиков из Союза возрождения России, успех переворота был бы невозможен без широкого содействия восставшим со стороны жителей города и населения Архангельской губернии. Недовольство провинциальных элит большевистской политикой, изоляция большевиков от влиятельных в губернии эсеро-меньшевистских кругов, разочарование обычных жителей неисполненными обещаниями «мира и хлеба» обусловили то, что очень незначительной военной силы оказалось достаточно, чтобы обеспечить переход власти в городе и губернии к противникам большевиков. Провинциальная «контрреволюция», таким образом, стала во многих отношениях продолжением местной революции. Однако август 1918 г., сведя вместе правых офицеров и социалистов, региональных лидеров и всероссийских политиков, союзных военных и представителей патриотической русской общественности, не прочил антибольшевистским лидерам успешного будущего. Им предстояло сформировать устойчивое и авторитетное правительство, опираясь на политически раздробленные общественные группы, выстроить взаимоотношения с союзным военным командованием и экспедиционными силами Антанты, выработать популярную политику и создать армию из населения, только недавно решительно отказавшегося от красной мобилизации. В последующих главах, исследующих политическую эволюцию белого кабинета, взаимоотношения белых и интервентов, политику Северного правительства и мотивы участия простого населения в Гражданской войне, сделана попытка оценить, насколько антибольшевистское руководство справилось с этими задачами и на чем основывалась его власть в последующие полтора года.

После 2 августа 1918 г. Гражданская война на Севере России из разрозненных стычек вооруженных отрядов превратилась в войну правительств, армий и фронтов. В этот день было образовано правительство Северной области. Несмотря на неоднократные политические перестановки, оно вплоть до февраля 1920 г. удерживало под контролем б'oльшую часть обширной Архангельской губернии, пытаясь распространить свою власть на соседние территории.

Конструкция власти на Севере многократно менялась. Вначале областью управлял преимущественно эсеровский кабинет, состоявший из депутатов Учредительного собрания и претендовавший на участие во всероссийской власти. В сентябре – октябре 1918 г. после попытки военного переворота его сменило коалиционное либерально-социалистическое правительство с участием видных представителей региональной общественности. Затем в начале 1919 г. отъезд главы кабинета Н.В. Чайковского и появление в Архангельске Е.К. Миллера, назначенного генерал-губернатором Северной области, привели к усилению военной власти.

Политические перестановки на Севере напоминали взлет и падение других антибольшевистских социалистических правительств, в частности в Поволжье и Сибири, а также восхождение к власти адмирала А.В. Колчака. Тем не менее развитие событий в белых провинциях во многом определяли местные условия. Даже известные линии конфликтов между социалистами и монархистами, военными и политиками оказались на Севере крайне запутанными, а реальность – смешанной и неоднозначной. Так, многие архангельские социалисты, будучи недовольны нарушением демократических свобод и протестуя против генеральской «диктатуры», в то же время в целом признавали необходимость сильной военной власти для организации эффективной борьбы против большевиков и косвенно способствовали возвышению Миллера. Также на Севере представители разных кругов провинциальной общественности вместе выступали против преобладания приезжих политиков и военных во властных органах Северной области, добиваясь большего влияния регионалистов на решение местных проблем. Кроме того, разные группы внутри антибольшевистской политической элиты – военные и гражданские, местные лидеры и приезжие политики, социалисты и монархисты – разделяли представления о ценности сильного национального государства, а также снисходительное отношение к простому населению. Видя, что жители Севера озабочены в первую очередь локальными нуждами и проблемой физического выживания, они упрекали их в «темноте», отсутствии патриотизма и непонимании государственных интересов. Поэтому во многих отношениях борьба вокруг Северного правительства не была борьбой приверженцев коллегиально-представительной и популярной власти против сторонников диктатуры. Скорее это были столкновения внутри узкого слоя политической элиты, боровшейся за то, кто успешнее сможет защитить интересы российской национальной государственности и победить большевизм.

В этой главе рассматривается, как изменялись состав и роль правительства Северной области под влиянием противоборства внутри антибольшевистской политической и военной элиты с лета 1918 до лета 1919 г. Она показывает, как наряду с многочисленными конфликтами в руководстве Северной области формировались часто неожиданные политические альянсы, которые держали вместе разнородную антибольшевистскую коалицию и обусловили сравнительную устойчивость белой власти на Севере.