Чтение онлайн

Их рассуждения бесхитростны: пострадает не революция, а кто-то из ее участников. Недолго попользуется беззаботностью обеспеченного человека. В революционном лагере самые щедрые кутилы. Абсолютно все преследуют преступные цели, прикрываясь рассуждениями о благе. Общество предоставит возможность каждому индивидууму развиться в личность только в состоянии анархии. Принудительная власть подавляет способности – принуждает поступать против веления совести. Среди анархистов много преступных типов. В анархистской среде, как и в преступной, модна татуировка. На кистях рук изображают пронзенные молнией сердца, скрещенные кости, якоря, инициалы, вензеля, узоры… В политической борьбе анархизм берет преступные методы на вооружение.

Киевских анархистов постигла общая участь – провалы, аресты, ликвидации. Уцелели жалкие остатки из нескольких параллельно существовавших организаций: они были не в состоянии оказать активное сопротивление. Сама идея жива! Анархистская идея живет, находит симпатии и отклик в среде ищущей молодежи и распространяется. Основные руководящие кадры отсечены. В городе возник вопрос о консолидации деятельности, объединении живых сил. Чудовищная распыленность сил и крайняя нужда в материальных средствах не позволяет осуществить превосходные идеи.

Объединение – мечта многих товарищей. Это поставленная жизнью настоятельная задача… Остается свернуть и прекратить революционную деятельность, иначе дискредитируется идея. Все поодиночке бесполезно пропадут. Жизненность революционной борьбы, способность противостоять великодержавному шовинизму третьеиюньского режима ставят под сомнение.

Объединение возможно на почве планомерной работы и выступлений. Нужны материальные средства. Но где их взять? Деньги обеспечивают людей, нужное количество оружия, взрывчатку, транспорт… Это типографский станок, запасная одежда, оплата услуг адвоката, возможность подкупа чиновников и тюремной стражи для облегчения участи арестованных и организации победы.

Денег нет! Заграница предоставляет ограниченную помощь. Нужно изыскать деньги на месте! Остается удачная экспроприация.

В Борисоглебске полный разлад, склока! Началось на какой почве? Не поделили «наследство». Посчитали личное благо более важным, чем общественное. Что серьезного произошло у них?

Дмитрий – человек слова, долга. Обещал достать оружие! Но как? Пообещал – должен исполнить! Даже за большие деньги приобрести оружие нелегко: дело дохлое! Срывается! Дмитрий выбрал кривой, нечестный путь по необходимости. Ираклий – горлопан, не смыслит в торговом деле, а взялся служить. Он – грубая сила, интеллигентный человек из него не получится. Дмитрий разрывается: следует привлечь помощника. Мало времени… Воспользоваться контрабандой? Месяц уйдет на связь с заграницей, на операцию…

Почему Дмитрий должен расшибаться в лепешку? Напросился сам. Обстоятельства дела доложит организации – пусть решают! Остается напасть на полицейский участок, на печерский арсенал… Что он может?

Богров – теоретик, высший авторитет в партийных спорах в группе анархистов-коммунистов. Он пробивной в практических делах, у него обширные связи. Ираклий что-то закрутил – от организации, по личной инициативе? Все мы любим поговорить! Застолье редко проходит мирно – возникают взрывные скандалы. Дернов скорчился, словно наступили на его любимую мозоль. Он произнес всего одно емкое, самое повторяемое слово: «Порядок!»

К начальнику охранного отделения Кулябко явился молодой человек. Назвался Богровым. Сообщил о своей принадлежности к местной группе анархистов-революционеров. Рассказал о своих широких связях с подпольем и заграничным центром. Назвал имена известных революционеров: чрезвычайно опасных политических преступников, на которых давно охотится политическая полиция.

На Кулябко Богров произвел благоприятное впечатление: тот оказался весьма осведомленным, и он сможет принести неоспоримую пользу охранному делу.

Богров сообщил, что принадлежит интеллигентной семье, ему претят применяемые революционерами преступные методы борьбы, неразборчивость в средствах и личная нечистоплотность. Решил порвать со своим легкомысленным прошлым. Сейчас ему чрезвычайно трудно: идеалистически поверил в революционные высокие принципы, но убедился – ничего этого не существует. Согласен сотрудничать с правительством для искоренения зла: привнесено преступной революционной стихией.

Разве это люди? Недолюди! Блистают отсутствием всякого ума, возможностей, способностей, средств… Безногие, дряхлые, малоразговорчивые, пустотелые болваны высматривают заслоны на пути прогресса – ищут счастье! Уже вдоволь нанянчились с ними! Намучались! Не помогает мягкое обхождение бархатных перчаток: воспринимают как признак бессилия власти.

Под революционными знаменами выступают разбойники, заговорщики и подстрекатели. Расправиться с этой бандой можно только жестокими мерами, быстрыми и решительными действиями. Неуместны и опасны разговоры о человеколюбии и сострадании. Что бы сохранить здоровый народ, необходимо уничтожать злодеев – они нарушают моральное здоровье общества. Террористы – люди с тупым воображением, их легко подкрутить на…

Ограниченные люди не всегда способны увидеть, понять факты. Они не в состоянии дотянуться до сути явления и принять его. Не могут понять, что общественная жизнь является стихийным процессом и опирается на условия жизни, свойства человеческой расы. Она происходит не по произволу отдельного лица или группы лиц. Неустойчивые люди прыгают вокруг, хватаются за все попадающееся под руку. Вчерашние террористы и «убежденные» анархисты вдруг – совсем не вдруг! – становятся религиозными фанатиками, политическими маньяками черносотенномонархического толка. Непостижима жизнь! Заранее не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Особенно сложно разгадать революционные ребусы.

Товарищи по борьбе видят, что Дмитрий мотается. Старается повсюду успеть! Дмитрий заболел в результате сильного переутомления нервного. За три недели врачи и природа выходили беспомощного.

Пришло сообщение: Богров арестован возле Владимирского собора. Иуда Гроссман-Рощин срочно выбирается из Киева. Едет в Умань. Выезжает в Варшаву. Беспрепятственно пересекает границу, попадает в Берлин.

Широко расходятся слухи о связи Богрова с киевской «охранкой». Нет никакого документального подтверждения, что Богров является провокатором. Распространяют дезинформацию лица, не вызывающие доверия.

Богров – провокатор?! Кого он предал? Где доказательства? Обвинители талдычат: провокатор! Дмитрий расстроен, обижен: товарищи не оказывают доверия.

В Киеве происходит общественный переполох. Творится непонятное, плодятся слухи. Многие обыватели встревожены происходящим, спрашивают:

– По какой причине повсюду рыщут полицейские? Производят тщательные осмотры, повальные обыски, административные аресты…

– Как же… Приняты чрезвычайные меры охраны: к нам пожалует сам государь!

– Тогда все ясно! А он когда?

– В конце месяца…

– Этого? Августа?

– Да…

– А в чем дело? По какой причине?

– Ведь торжества…

– Да, упустил из вида. Так чего они рано задвигались?

– В несколько приемов. Не просто сразу выудить и арестовать всех подозрительных! Кого сразу вышлют. На время торжеств изолируют.

– Полиции-то, полиции!

– Конечно, со всей России стянули резервы: из Петербурга, Москвы, Риги, Харькова, Варшавы… Даже из Сибири и Кавказа прислали охранников: таким образом усилили наружную и охранную полицию. Прибыли отряды городовых, околоточных надзирателей, филеры… Этими совместными силами беспрерывно проверяют квартиры. Не только в центре города: сплошь прочесывают окраины. За всеми прибывающими производят беспрерывное наблюдение. В гостиницах заведен специальных учет, сведения ежедневно сдают в охранное отделение. Так что все на мази!