Чтение онлайн

– А все-таки есть ли хоть какая-то надежда, что ты приедешь на парижский форум 7 ? Раньше ты говорил, что надежда слабая, но что, может быть, после этого самого штата Юта ты попробуешь хоть на последний день приехать.

– Боюсь, что ничего не выйдет. Я и хотел бы, но просто не могу, просто надо садиться и писать.

– Иосиф, я хочу, чтобы ты уточнил некоторые вещи, появившиеся в печати. Так, где-то было написано, что ты назвал своими учителями Рейна, Уфлянда и Кушнера. Последнее меня удивило.

– Кушнера я не называл. Я тут ни при чем. К Саше я хорошо отношусь, но это чья-то ошибка.

– Зато – прости, если я вмешиваюсь в твое творческое самоосознание, – мне кажется, что ты не назвал еще одного своего учителя из круга наших или уж, точнее, моих ровесников. Поэта, который, можно сказать, играл роль учителя для всего нашего поколения, – Станислава Красовицкого.

– Да, безусловно. Я и сам не понимаю, почему я его ни разу не упомянул. Может быть… Да нет, просто не знаю, почему.

– Может быть, это из-за того, что он сам себя зачеркнул как поэта и этим вычеркнул себя из нашего сознания, из нашей памяти. Но ведь верно же, что он сыграл для многих из нас и в том числе для тебя очень важную роль?

– Безусловно.

– В одном из приветствий, которое пришло для тебя из Москвы и напечатано в «Русской мысли», говорится, в частности, что Нобелевская премия присуждена русскому поэту, «американскому академику». Но ведь ты уже не академик, ты вышел из Академии?

– Да, я вышел из Американской Академии в мае, когда они приняли почетным членом Евтушенко.

– Кстати, о Евтушенко и прочих. На днях в советской печати впервые упомянули о Нобелевской премии. Описали пресс-конференцию в Москве, в которой – поскольку ожидали такого вопроса – участвовал Чингиз Айтматов. И он, отвечая на вопрос о Нобелевской премии, причислил тебя к «когорте ведущих советских поэтов» в составе Евтушенко, Вознесенского и Ахмадулиной. Как тебе это нравится?

– Ну… это его взгляд. Взгляд с берегов Иссык-куля…

Быть может, точнее это было бы назвать «взглядом с берегов Иссыккульского форума», второй тур которого (о первом писала Н.Дюжева в «РМ» №3651) проходил на берегах… Женевского озера, и притом как раз в те дни, когда ожидалось присуждение Нобелевской премии. Иссыккульский форум с самого начала был задуман как щедрый источник подогрева западных знаменитостей, способных подсобить Айтматову в получении Нобелевской премии. В Женеве, предположительно, ему оставалось только дождаться оной – «на блюдечке с голубой каемочкой». Шведская Академия решила иначе – и еще тогда, в Женеве, вынужденный отвечать на вопросы западных журналистов, Айтматов выдвинул этот уникальный аргумент о Бродском как «советском» поэте. Теперь это преподнесено и отечественной публике.

В том же выступлении на пресс-конференции в Москве (см. «РМ» №3699) Айтматов упомянул и о том, что, кажется, Бродского в СССР собираются печатать, но точно-де он ничего не знает. Точно, по-видимому, никто ничего не знает. Во всяком случае, если кто-то и знает, то не сам поэт.

– Иосиф, уже давно, еще до Нобеля, начали ходить слухи о предстоящей публикации твоих стихов в «Новом мире». Что ты сам знаешь об этом?

– Ничего определенного. Всё это действительно только слухи.

– И после Нобелевской премии они с тобой никак не связывались?

– Нет. Непосредственно – никак.

– Вообще непосредственно не связывались – ни до, ни после?

– До – произошел небольшой междусобойчик с Чухонцевым.

– Об этом я слышала. А люди, приезжавшие из Москвы, с большим восторгом рассказывали, что всё обстоит прекрасно, что ты согласился на публикацию, только заменил другими те стихи, которые Чухонцев отобрал.

– Нет, это неправда. Я ничего не заменял и не знаю, что они выбрали и что собой представляет эта подборка. Это совершенная неправда.

– Знаешь, поскольку мне говорил это человек, в личной честности которого я не сомневаюсь, то это значит, что такие слухи – идущие, по всей видимости, прямо из редакции «Нового мира» – по Москве расходятся или даже сознательно распускаются.

– Эти слухи – совершенная ложь.

– Могу ли я спросить тебя о других слухах: они «распространились» в крайне узком кругу, зато я к нему как раз принадлежу. Верно ли, что твои стихи будут напечатаны в ближайшем номере «Континента»?

– А вот эти слухи – верные. Это очень и очень может произойти.

Читателям могу сообщить, что через день-два после этого разговора новые стихи Иосифа Бродского были получены редакцией «Континента» и отправлены в типографию – они появятся в 54-м номере журнала, выходящем к Новому году.

Читатели «РМ», вероятно, еще не забыли, как отозвался Бродский на московские (кстати, еще донобелевские) слухи о том, что с публикацией его стихов в «Новом мире» все обстоит прекрасно: он-де просто заменил первоначально выбранные стихи другими, и обе стороны достигли полного согласия. «Эти слухи – совершенная ложь», – сказал он в разговоре, состоявшемся 8 ноября и опубликованном в предыдущем номере.

И вот снова приходится звонить Бродскому, отрывать его от писания Нобелевской лекции – впрочем, когда я на прощанье сказала: «Ты уж прости, но, мне кажется, это важно», – Иосиф убежденно отозвался: «Это очень важно».

Новый разговор состоялся 22 ноября – именно этим днем датирован последний номер «Московских новостей», в котором напечатано интервью корреспондента газеты Геннадия Жаворонкова с заведующим отделом поэзии «Нового мира» Олегом Чухонцевым. Бродский не видел эту публикацию, хотя краем уха и слышал о ней, и я просто прочитала ему весь текст по телефону и попросила прокомментировать то, что он найдет нужным.

– В редакционной врезке перед интервью говорится: «В связи с присуждением Иосифу Бродскому, последние пятнадцать лет живущему в США, Нобелевской премии по литературе в западной печати появились утверждения, что теперь стихи поэта никогда не будут опубликованы на родине…»