Чтение онлайн

– Да, думаю, да.

– Тогда я заставлю её заняться расшифровкой рукописи моей «Истории». Это займёт её и удержит подальше от гробницы.

– Да, безусловно, – согласилась я. – Каков объём рукописи – шестьсот с лишним страниц? И твой почерк, любимый... Отличная идея.

– Итак, всё решено. Мы начнём завтра.

– Требуется ещё один-два дня, чтобы закончить с кусочками окрашенной штукатурки, которую мы извлекли из входного коридора, – вмешался Уолтер. – К сожалению, большинство из них слишком малы, чтобы их можно было использовать, но я нашёл часть картуша, которая, как я считаю, очень заинтересует тебя, Рэдклифф.

– Это подождёт, Уолтер. Мне нужна каждая пара рук, особенно твоя. – Уолтер выглядел довольным, и Эмерсон, с характерной для него резкостью, не преминул испортить комплимент, добавив: – Похоже, ты ещё забыл не всё, что знал о технике раскопок.

Я зевнула, и Эмерсон, всегда такой внимательный ко мне, мгновенно сменил тон на дружелюбный:

– Устала, Пибоди? Да, всем нам пора спать.

– Ты всё равно захочешь встать на рассвете, – ответила я. – Вот что, Эмерсон, как насчёт места хранения? Салон уже полон подносов и корзин с обломками, и я категорически отказываюсь делиться своим жильём с этой мерзейшей мумией.

– Да, нам придётся поломать голову, – признался Эмерсон. – Я думал о временном хранении в преддверии, но зловоние этой штуки настолько сильно, что отравит воздух. Рядом находятся десятки заброшенных гробниц; заполним некоторые из них. И отдельную – для нашего пахучего друга.

Я покинула палубу последней. Возможно, у меня разыгралось воображение, но мне показалось, что у самого конца перил что-то движется, некая еле заметная тень. Как будто там что-то висело, будто гигантская летучая мышь, а затем бесшумно спустилось.

Как я уже упоминала, верхняя палуба была образована потолками нижерасположенных кают. В том месте, где мелькнула тень, комнату занимали Рамзес и Давид.

Я была не единственной, поднявшейся до рассвета. Уолтер уже сидел в салоне, перетасовывая кусочки штукатурки в свете лампы. Он с виноватым видом поднял глаза, когда я открыл дверь.

– О, это ты, Амелия. Я решил несколько минут поработать до завтрака. Картуш, о котором я говорил прошлой ночью – я совершенно не ожидал найти его в этом контексте. Уверен, что здесь написано имя...

– Завтрак подан, – заявил Эмерсон за моей спиной. – Запри поднос в шкафу, Уолтер, и ступай наверх.

В ожидании, когда другие присоединятся к нам, некоторое время мы с Эмерсоном сидели в тишине, наблюдая, как небо становится ярче, и свет медленно ползёт по склонам западных скал. Эмерсон вздохнул.

– У меня появились новые мысли, Пибоди. Не приходило ли тебе в голову – конечно, так оно и было! – что меня пытаются заставить поступать именно так, как хочет наш неизвестный противник?

– Я, безусловно, думала об этом, Эмерсон. Вчерашняя попытка проникновения была безрассудной и случайной, если они действительно намеревались войти в погребальную камеру. Возможно, наш враг становится нетерпеливым. Если мы очистим лестницу, то избавим его от необходимости выполнять лишнюю работу.

– Мне не нравится, когда мной пытаются манипулировать, – пробормотал Эмерсон.

– Безусловно, дорогой. Но сейчас я не вижу, какой у тебя имеется выбор.

Появление Махмуда с завтраком завершило дискуссию. Следующим появился Рамзес. Он был достаточно мудр, чтобы дать Эмерсону выпить чашку кофе, прежде чем поднять тему, которая, как он знал, вызовет раздражение, и мы продолжали её обсуждать, когда на палубу поднялись остальные.

– Рамзес прав, Эмерсон, – настаивала я. – Давиду лучше пойти с нами.

– Я буду держать его при себе, – твёрдо заявила Эвелина. – Он не сможет наблюдать за вашей работой.

– А сумеешь убрать от меня и эту девицу Мармадьюк? – смиренно спросил Эмерсон. – У меня нет времени избавляться от неё, и мне нужно найти какую-нибудь чёртову пишущую машинку.

– Конечно, – согласилась Эвелина. – Предоставь это мне, Рэдклифф.

Разумеется, тем утром я была не единственной, кто чуть ли не дрожал от волнения, предвкушая надвигающиеся события. Даже глаза Эмерсона сияли ярче обычного. Мы, археологи, превосходим обычное человеческое стадо в том, что ценим знания как таковые, но всё-таки мы люди, и мысли о том, что нас может ожидать за запечатанной дверью, могли пробудить даже самое слабое воображение.

Но никаких предвкушений и волнений нельзя было прочесть на лице ожидавшего нас бедного Абдуллы. Огорчение и стыд заставили это лицо вытянуться, и, судя по обескураженным взглядам рабочих, я поняла, что им долго читали нотации о неспособности справляться со своими обязанностями.

Эмерсон не терял времени на лишние обвинения. (Ему редко приходится повторять нравоучения, так как он с самого начала всё высказывает в лицо.) После того, как Эвелина отошла с Давидом в сторону, положив руку ему на плечо, Эмерсон отвёл бригадира в сторону и рассказал ему о наших намерениях.

Лицо Абдуллы прояснилось от подобного свидетельства доверия. Он так забылся, что прервал наставления Эмерсона о молчании.

– Наши губы запечатаны, Отец Проклятий. Мы не подведём тебя снова.

– Это была не твоя вина, Абдулла, – сказала я, похлопывая его по руке.

– Ещё как твоя, – закрыл обсуждение Эмерсон. Он достал часы. – Где остальные? Я не могу их ждать. Пришли ко мне сэра Эдварда, как только он появится, Эвелина, и держи эту утомительную женщину подальше. Остальные пойдут со мной.

И двинулся вверх по лестнице.

По моему настоянию мы прервались на ланч. Воздух сгустился от гипсовой пыли, и гуано летучих мышей от наших движений поднялось в воздух. Дыхание Уолтера стало неровным, и даже сэр Эдвард демонстрировал признаки недомогания. Нефрет я отослала пораньше, несмотря на бурные возражения.

Она подбежала ко мне, когда я спустилась с последней ступеньки.

– Тётя Амелия, ты выглядишь ужасно.

– Правда? Тогда мне лучше немного привести себя в порядок, прежде чем мы примкнём к остальным.

Все воспользовались вёдрами с водой и полотенцами, а затем удалились в тень. Зная, что Эмерсон откажется возвращаться на «Амелию» до наступления темноты, я захватила корзины для пикника, и мы с удовольствием поглощали еду, а тем более напитки. Было интересно наблюдать, как разделилась наша группа. Я присоединилась к Гертруде за переносным столиком, мужчины расселись по разным камням, а дети отправились к Давиду, устроившемуся в яме. Эвелина была с ним; когда она заняла своё место за столом, я увидела у неё в руках блокнот. Я попросила посмотреть, что там, и она передала его мне с лёгкой загадочной улыбкой.