Чтение онлайн

– Это прекрасно, – выдохнула она. – Увидеть Её здесь, в этой обстановке; воздух пронизан Её присутствием, силой веры.

– Если, говоря о «Ней», вы имеете в виду Исиду, – заметила я, – то выбрали не ту богиню. Это Нефтида. Исида находится у подножия саркофага.

Гертруду это не смутило.

– Она проявляет себя во многих формах. Всё есть Она. Она есть всё.

– Да неужели? Идём, Гертруда, или мы останемся в одиночестве.

– Но ведь я здесь, – заявил Сайрус. – У меня есть рука для каждой из вас, дамы.

– Это не оставит вам руку для свечи, – ответила я. – Позаботьтесь о мисс Мармадьюк, Сайрус. Я пойду с... Эвелиной?

Она уже ушла – не знаю, с кем, но не с мужем.

– С Уолтером, – закончила я. – Могу ли я опереться на твою руку, дорогой?

Не то чтобы я в этом нуждалась. Однако пристыженный взгляд указывал на то, что его хрупкое мужское эго требовало некоторой поддержки, и я с удовольствием предоставила её. Мы были последними, кто поднялся по лестнице, после чего тьма снова заполнила пустынную заброшенную комнату.

По предложению Рамзеса, разделяющего интерес отца к мумии (я бы добавила, в преувеличенной степени), мы подошли к могиле Аменхотепа II, обнаруженной только в прошлом году. Как и в Королевском тайнике в Дейр-эль-Бахри, в ней находились останки фараонов и королев, вывезенные из собственных гробниц на сохранение. Королевские останки были недавно вывезены в Каирский музей, за исключением тела самого владельца гробницы. Он по-прежнему лежал в открытом саркофаге и, естественно, привлекал всё больше мерзких зрителей. Неподобающее зрелище: сохраняющееся достоинство закутанного тела, иссохший венок, лежавший на груди – в окружении болтливых, потных, любопытствующих зевак. Кто-то с претензией на юмор грубо шутил, а другие капали свечным воском на мумию. Я поторопилась увести Эмерсона.

Мы отступили в соседнюю комнату, где находилась одна из самых любопытных достопримечательностей Долины. Помимо закутанных и вытащенных из гроба королевских мертвецов, в гробнице находились ещё три мумии. Они лежали там, где их нашли, обнажённые и безымянные. Двое были изуродованы древними грабителями гробниц и выглядели не очень симпатично, хотя далеко не настолько ужасно, как наша безымянная мумия. Одна, женская, сохранила следы красоты. Её длинные тёмные волосы лежали вокруг головы.

Конечно, Рамзес уже находился там и склонился над мумиями. Рядом стояла Нефрет, и когда мы вошли, то услышали замечание Рамзеса:

– Техника мумификации, несомненно, относится к временам Восемнадцатой династии. Посмотри на разрез.

Нефрет последовала совету, её лицо чуть ли не касалось отталкивающей поверхности мумии. Эмерсон усмехнулся. (Самые необычные вещи приводят его в хорошее настроение.)

– Я рад, что вы оба усердно учитесь, – сказал он. – Ты сделал какие-либо выводы, Рамзес?

– Что касается возможной личности этих мертвецов, ты имеешь в виду? – Рамзес задумчиво провёл пальцами по подбородку. – Я полагаю, что пожилая женщина является великой Хатшепсут.

Нефрет слегка вскрикнула от интереса и встала на колени, чтобы осмотреть тело поближе.

– Могут ли молодые люди быть её детьми?

– Невозможно определить, – сказал Рамзес. – И нет больше оснований полагать, что это Хатшепсут, чем любая другая королева того периода, чья мумия ещё не найдена.

Громкое «Pardon, madame!» позади заставило меня отойти в сторону. Вошли два туриста, сопровождаемые сэром Эдвардом, чьи выразительные брови приподнялись при виде Рамзеса и Нефрет, полусидевших рядом с мумиями.

– Удивительная молодая женщина, – пробормотал он. – Большинство женщин, бросив лишь один взгляд на такое, завопили бы от страха.

– Большинство женщин обучены вести себя по-идиотски, – ответила я.

– Полностью разделяю ваше мнение, миссис Эмерсон. После дам, с которыми мне посчастливилось встретиться в этом сезоне, обычная молодая англичанка покажется глупой и несерьёзной.

Я улыбнулась, признавая скрытый комплимент.

Туристы, как, несомненно, уже заключил Читатель, принадлежали к французской нации. Кроме того, я сделала вывод, что они находились в свадебном путешествии. (Поскольку были молоды, одежда – новая и по последней моде, а девушка цеплялась за руку юноши в манере, типичной для невест.) Развязный и громкий голос молодого человека и пронзительное хихиканье, которым девушка отвечала на его слабые потуги остроумия, были не менее характерны.

Эмерсон просто кипел от ярости; он кричал на месье Масперо, протестуя против того, что мумия оставлена без защиты. Грубые комментарии молодого человека отнюдь не успокаивали моего мужа. А когда молодожён ткнул в один из жалких трупов своей тростью с золотым набалдашником, Эмерсон оказался не в силах сдерживать себя.

– Sacrebleu! – завопил он. – Que le diable vous emporte! Ai ne maudit![184] – и другие, неизмеримо более решительные, выражения неодобрения.

Туристы буквально испарились. Я схватила Эмерсона за руку и помешала ему преследовать их. Сэр Эдвард рассмеялся.

– Очень красноречиво, профессор.

Напряжённые руки Эмерсона расслабились.

– О, проклятье. Не знаю, почему я волнуюсь. Но удивительно, что какой-то коллекционер ещё не исчез вместе с этими бедными трупами. Надо поговорить об этом с Картером.

Подниматься по грубой лестнице, усыпанной обломками, было ещё сложнее, чем спускаться, помощь предлагали только верёвочные перила. Мы остановились на полпути, чтобы увидеть другую мумию, пока остававшуюся в гробнице – на осмотре, конечно же, настаивал Рамзес. Убрав пелены и амулеты, древние воры небрежно бросили тело на деревянную лодку, где оно и валялось (всё ещё влажное от масел и следов помазания). При виде этого Эмерсон снова взорвался.

– Проволочная сетка! Это понятие Масперо о надлежащей защите? Да чтоб его...

Я избавлю Читателя от повторения дальнейших замечаний.

Даже превосходная трапеза для пикника, приготовленная слугами Сайруса, не смягчил Эмерсона. После того, как мы закончили, он оставался в плохом настроении и отказался присоединиться к нам для осмотра гробницы Бельцони[185], как её называют по имени первооткрывателя.

– Я видел её дюжину раз. Я вам не нужен; Уолтер и Рамзес могут рассказать вам о рельефах не хуже меня. И Пибоди, конечно.

Поскольку гробница (точнее, усыпальница короля Сети I) является одной из самых красиво украшенных, там слонялось множество проклятых туристов, но это не омрачало удовольствие моих спутников. Меня охватила нежность, когда я взглянула на Эвелину, чьё восторженное лицо не отрывалось от великолепных картин. Её первый и единственный визит в Египет закончился браком и постоянным материнством; то, что она видела, было для неё новым и настолько увлекательным, насколько может быть искусство для настоящего художника. Гертруда нашла достаточно богинь, чтобы чувствовать себя счастливой, а Рамзес читал лекции, пока не охрип.