Чтение онлайн

– Как будто она знала, что девушке угрожает какая-то особая опасность, – с беспокойством согласилась я. – Да, похоже, чрезмерный. Она не раз предлагала, чтобы Нефрет находилась в большей безопасности под её опекой.

– Она может оказаться всего лишь суеверной и причудливой. У бездетных женщин иногда проявляются сильные привязанности к симпатичным молодым существам, находящимся на их попечении. Особенно к девушкам.

– К Рамзесу, конечно, Гертруда сильной привязанности не проявила, – согласилась я, одновременно смеясь и зевая. – Эмерсон сказал бы, что мы единственные с причудами, Эвелина. Наши блестящие выводы основаны на крайне сомнительных доказательствах.

– От нас зависит получить дополнительные доказательства, – ответила Эвелина. – Но ты устала, Амелия; сможешь уснуть?

– Да. – Это не было правдой, но она также нуждалась в отдыхе, и я знала, что она будет сидеть со мной всю ночь, если почувствует, что нужна мне.

Я оставила её у двери её комнаты, поцеловав и пожелав спокойной ночи. Но после того, как эта дверь закрылась, я пошла не к себе. Звук тихого дыхания и вид лёгкой фигурки, свернувшейся под одеялами, должны были успокоить меня, но я не выходила из комнаты, пока не склонилась над кроватью и не убедилась, что фигурка на самом деле принадлежит Нефрет.

Разговор с Эвелиной резко усилил опасения, которые я ранее пыталась отрицать. В дополнение к упомянутому пункту – неестественное беспокойство Гертруды – существовал ещё один, более тревожный признак опасности для Нефрет. Извинения Абд эль Хамеда лились гладко и выглядели разумно, но от неприятного факта никуда не деться: злоумышленник проник в комнату Нефрет, и именно девушку он схватил за руки.

Я долго лежала без сна, и не только страх за Эмерсона отгонял от меня Морфея[187].

Утром мы не стали задерживаться за завтраком. Оказавшись у могилы, я сразу поспешила подняться по лестнице. Войдя в преддверие, я увидела Эмерсона, сидевшего на полу с опущенной головой, и Абдуллу, склонившегося над ним.

– Что теперь? – спросила я с удивительным спокойствием.

Эмерсон поднял голову, показывая лицо, выглядевшее более нездоровым, чем раньше.

– С добрым утром, дорогая. Надеюсь, ты хорошо выспалась.

– Ты болен? Тебя избили?

Он оттолкнул нас с Абдуллой и вскочил со всей своей прежней энергией.

– Затошнило, и не более того. Я только что закончил закреплять крышку на гробе этой мумии, и зловоние было ужасающим.

– А в этом была необходимость? – не уступала я.

– Полагаю, мне следовало подождать, пока этим займёшься ты, – мягко ответил Эмерсон. В комнату вошли рабочие, и он рассеянно поприветствовал их, продолжая: – Так, Абдулла, давай уберём отсюда этот ужас. Пусть Дауд или Али помогут мне. Я мог бы нести её сам, но не хочу трясти гроб.

Абдулла скрестил руки и не сдвинулся с места.

– Я буду твоими руками, Эмерсон.

Эмерсон дёрнул себя за подбородок и задумчиво посмотрел на реиса. Затем улыбнулся и похлопал старика по плечу.

– Вот как? Мы с тобой, Абдулла, как и раньше. Пибоди, отправляйся вниз и разгони местных жителей. Стоит им краем глаза заметить гроб – и сплетен не оберёшься. Остальные – убирайтесь, вы будете только мешать.

– Минутку, – вмешалась я. – Нужно защитить дыхательный аппарат. Ты должен был сделать это раньше. Где твой платок, Эмерсон?

Глупый вопрос. У него никогда их не бывает. Пока он шарил в карманах, Уолтер достал свой, и Эмерсон обвязал себе рот. Абдулла замотал шарфом нижнюю часть лица, и затем они начали спускаться по ступенькам. Обоим пришлось наклониться: они были высокими, а крыша – низкой.

С помощью моего верного и волшебного зонтика я разогнала местных жителей по просьбе. Пришлось преследовать их, отгоняя подальше, и когда я вернулась, то увидела Эмерсона на лестнице. Он держал на плече передний конец; Абдулла держал его сзади, не наклоняя.

Выйдя на поверхность, они быстро и без колебаний подошли к месту, которое Эмерсон выбрал заранее – впадина, вход в гробницу, наполовину забитый обломками. Для гроба вполне достаточно места.

Наблюдавшие настороженно отходили прочь с пути Эмерсона. Нефрет, стоявшая рядом со мной, тихо спросила:

– Это то, что имел в виду профессор, тётя Амелия, когда сказал: «Вот как?» И почему Абдулла настоял на том, чтобы помочь ему?

– Частично из-за гордости Абдуллы, поставленной на карту, Нефрет. Он не желает признаваться, что стареет. Но боюсь, что ты права; рабочие, возможно, возражали или отказывались прикасаться к гробу. Боже, надеюсь, что у нас не возникнет очередная проблема с проклятиями, иначе хлопот не оберёшься.

– Это дало бы Рэдклиффу шанс выступить с исполнением своих знаменитых заклинаний[188], – вставил Уолтер. Ночной отдых принёс ему пользу, а воспоминания вернули румянец на щёки. – Простите, дамы, я пойду и помогу им закрыть яму. Лучше выполнять работу самому, чем рисковать категорическим отказом.

Рамзес уже стоял рядом с отцом, помогая ему с Абдуллой засыпать гроб песком. Через некоторое время к ним присоединился Селим, важничая и презрительно улыбаясь остальным. Когда все приступили к работе, Эмерсон с Уолтером вернулись к нам. Очевидно, они спорили, потому что лицо Уолтера вспыхнуло, и я услышала его слова:

– Ни при каких обстоятельствах я не позволю, Рэдклифф.

– Не позволишь? – переспросил Эмерсон. – Я не знаю, как ты держал её под контролем все эти годы, Уолтер – у меня это никогда не получалось – но боюсь, что твоя домашняя тирания закончена. Давай проверим. Я скажу ей, что намерен сделать, а ты запретишь ей это, а потом посмотрим, что получится, а?

– В чем разногласия, джентльмены? – спросила я.

– Мне нужен подробный чертёж, прежде чем мы разрушим дверной проём, – последовал ожидаемый ответ. – Даже с отражателями может быть недостаточно света для фотографии и... где, к дьяволу, сэр Эдвард? Он уже должен находиться здесь.

– Послушай, Рэдклифф, – начал Уолтер.

– Проклятье, Уолтер, ты перестанешь издеваться надо мной? В конце концов, – обиженно добавил Эмерсон, – я проявил достаточно внимания, чтобы не просить Эвелину сделать набросок, пока эта дрянь оставалась на месте, хотя следовало поступить именно так.

Он ушёл, не дожидаясь ответа Уолтера. Я похлопала его по руке.

– В твоей заботе нет необходимости, Уолтер.

– Хм-м, – протянул Уолтер, точь-в-точь как брат.

Эвелина, естественно, мгновенно согласилась на просьбу Эмерсона, и была ей очень рада. Она сидела с Давидом, наблюдая, как он работает над скульптурной головой. Я задержалась ровно настолько, чтобы похвалить его, потому что головка получалась очень симпатичной. Он ответил долгим мрачным взглядом, и я чувствовала этот взгляд на себе, когда уходила.